Дверь открывается и пропускает худенькую девушку. Мне кажется ее лицо смутно знакомым. И тут она бросается ко мне, горячо обнимает.
- Мари, я так переживала, что ты заболела. Сестренка, я так боялась тебя потерять. Только не ты, пожалуйста. Я же останусь тогда совсем одна.
- Со мной все хорошо, Вера.
Имя всплывает в памяти само собой. Как и данные сестры. Четырнадцать лет. У нас разные матери, но обе умерли в родах. А отец в прошлом году пошел на зимнюю рыбалку, пытаясь раздобыть хоть какой-то еды, и утонул. С тех пор мы в сиротском приюте.
- Не волнуйся, малышка, - говорю я, поглаживая острые лопатки, внезапно вспоминая свою сестру-близняшку, о которой не думала столько лет. Я теперь чувствую себя гораздо лучше.
Нормально поговорить нам не дают. Дверь опять со скрипом открывается и в проходе появляется довольно упитанная девица, судя по платью, тоже сиротка. Интересно, я думала, тут всех плохо кормят, а оказывается, есть кто-то на особом счету.
- Мари, быстро к директрисе!
Гаркнула и скрылась коридор. Вера в моих объятиях застывает испуганным кроликом.
- Что такое? спрашиваю у нее.
- Директриса такая злющая. Это плохо, что она тебя вызывает.
- Ничего, может, это из-за моей болезни, спросить что-то хочет
- А может, это из-за того, что ты вчера взяла для меня лишнюю порцию хлеба? Ой, мамочки! А вдруг тебя накажут из-за меня? Вера начинает хлюпать носом.
Отодвигаюсь, целую ее в лоб, приглаживаю волосы.
- Глупости, меня никто не видел, - вру ребенку, чтобы успокоить. Дождись меня здесь, я скоро.
И, сжав кулаки, следую за откормленной сироткой по коридору.
Глава 1-2
- Иди! девица пихает меня в спину, предварительно постучав костяшками пальцев по лутке.
Я с трудом открываю дверь и захожу. Большая комната, дорогая мебель, ковер на полу. За столом сидит директриса.
- Не забудь обувь снять! рыкает на меня, едва я делаю шаг.
Разуваюсь, и ступаю босыми ногами по ковру.
- Проходи, садись, - указывает на стул возле стола.
Следуя указаниям, умащиваюсь на край стула, чинно складываю руки на коленях. Директриса поднимает взгляд от каких-то своих бумажек и внимательно на меня смотрит. Пристально, изучающе. Я бы даже сказала, что оценивающе.
- Мари, вчера у тебя был день рождения. Тебе исполнилось восемнадцать лет. Ты знаешь правило сиротского дома: мы предоставляем кров и еду только для детей, а ты отныне считаешься взрослая девушка. И я не могу больше держать тебя здесь. Прошу, собери свои вещи и покинь приют до обеда.
- Но - я даже не знаю, что сказать, - и куда мне идти? У меня же, кроме сестры, тут больше никого нет. И что я умею? Мне что, на улице ночевать?
- Мари, - директриса делает многозначительную паузу, - конечно, я могла бы тебе помочь
- Я буду очень признательна.
- Не всем, а только хорошим, трудолюбивым девушкам, я помогаю. Ты знаешь, у нас есть несколько покровителей. Иногда им нужна прислуга. Вот и сейчас барон Мунс попросил подыскать ему горничную. Я тут же подумал о тебе. Барон щедро предоставляет комнату, стол и жалование. От тебя только требуется усердие и послушание. Как думаешь, справишься?
Я согласно киваю, но у самой режет слух вот это «усердие и послушание». Не знаю почему.
- Тогда подпиши вот эти бумаги, - директриса тут же передает мне несколько листов, исписанных каллиграфическим почерком. Это документ о том, что ты не в претензии к приюту. И что берешь на себя обязательства работать горничной совершенно добровольно.
Я во все глаза смотрю на документ и понимаю, что некоторые слова могу прочитать, хоть и с трудом. Но общий смысл предложения понять не в состоянии. Капец! Девушек что, не обучали грамоте?
- А если я не подпишу? спрашиваю.
Лицо директрисы еще секунду назад лучившееся улыбкой, застывает. Если бы можно было убивать взглядом, я бы уже лежала на полу.
- Если не подпишешь, то выйдешь за стены приюта и иди, куда хочешь. Хоть на улицу голых ив, хоть в публичный дом. Твое дело.
Да уж какой широкий выбор будущей профессии у выпускниц приюта. Получается, что вариантов у меня не особо. Поэтому беру все-таки предоставленную ручку и подписываю бумаги. С трудом, выводя непослушными пальцами кривые буквы имени. Мари Фаро.
- Вот и молодец, - на лицо директрисы возвращается улыбка. А сейчас собери вещи, попрощайся с сестрой и будь готова через пятнадцать минут за тобой приедет экипаж. Видишь, как барон беспокоиться о своих работницах. Знает, что молодой девушке негоже ходить одной по улицам. Иди, Мари.
Вера ждет меня в комнате, когда я возвращаюсь, она вцепляется в меня худенькими ручками.
- Это правда, директриса тебя выгоняет?
- Нет, сестренка. Мне исполнилось восемнадцать и теперь я должна освободить койку для другой девушки. Не волнуйся, мне уже нашли хорошую работу, я постараюсь там произвести благоприятное впечатление и, когда придет твое время, заберу тебя к себе. Мы купим маленький домик где-нибудь на окраине и будем жить вместе.
- Правда? глаза сестрички загораются огоньками надежды.
- Чистая правда, - обещаю.
И, обняв внезапно снова появившуюся у меня сестру, понимаю: сделаю что угодно, лишь выполнить данное обещание. Прощаемся мы быстро, потому что меня уже ждет экипаж. Пообещав сестре навещать ее хоть иногда, выхожу из ворот приюта с чувством какой-то необычной для меня тоски.