А я и сказала-то только: чего это ты туда зачастила в последнее время?
Да? Ну и что? спросила госпожа Бенат спокойно, однако по-настоящему заинтересованно.
Ой, она сразу завоображала! возмутилась Ева, вторая дочь Бенатов. Ей было шестнадцать.
Хм, правда?
Он ведь даже работать не может, чего ж он тогда нос-то так дерет?
Он работает.
Ой, ну какие-то там стулья чинит! А воображает из себя! А теперь и она нос задрала, стоило мне спросить. Как тебе моя прическа? Ева была очень хорошенькая, в точности как мать в шестнадцать лет. Нарядная, красиво причесанная, она собиралась на прогулку с очередным из многочисленных серьезных худосочных претендентов, добивавшихся ее внимания; чтобы заслужить право ухаживать за Евой, молодым людям требовалось пройти тщательнейший отбор; их оценивали как с точки зрения их собственных задатков, так и сравнивая с предшественниками; отбор Евиных поклонников осуществляли ее родители.
Когда Ева наконец ушла, госпожа Бенат отложила груду нуждавшихся в штопке вещей и заглянула в комнату младших детей. Лиза укачивала свою пятилетнюю сестренку, напевая все ту же песенку о двух оборванцах. От порывов поднявшегося еще прошлой ночью ветра звенели закрытые окна.
Уснула? Пойдем-ка со мной, Лиза.
Лиза последовала за матерью на кухню.
Приготовь нам по чашечке шоколада, пожалуйста. Я до смерти устала Ох уж эта мне теснота! Если бы у нас была еще хоть одна комната, где вы могли бы посидеть со своими дружками! Не нравятся мне ваши прогулки, нехорошо это. Девушка должна быть дома, и ухажеры к ней должны приходить
Она умолкла и, пока Лиза не сварила шоколад и не присела рядом с нею, не сказала ни слова. Потом наконец решилась:
Не хочу я, чтоб ты продолжала к Чекеям ходить, дочка.
Лиза поставила на стол чашку и принялась разглаживать какую-то складочку на юбке. Потом стала теребить конец ремешка, торчавший из-под пряжки.
Почему же, мама?
Люди больно много болтают.
Нужно же им болтать о чем-то.
Ну, только не о моей дочери!
Хорошо, а ему можно прийти сюда?
Госпожа Бенат растерялась; она не ожидала такой смелой, почти наглой атаки с фланга, тем более от Лизы. Потрясенная, она выпалила:
Нет! Неужели ты хочешь сказать, что он за тобой ухаживает?
Мне кажется, да.
Он же слепой, Алиция!
Я знаю, очень серьезно ответила девушка.
Он же не может не может на жизнь заработать!
У него пенсия двести пятьдесят.
Двести пятьдесят?
Да, двести пятьдесят, больше, чем многие сейчас зарабатывают. Кроме того, работать могу я.
Надеюсь, ты, Лиза, не собираешься за него
замуж?
Мы еще об этом не говорили.
Но, Лиза! Разве ты не понимаешь
В голосе госпожи Бенат послышалось отчаяние. Она умолкла и положила руки на стол маленькие изящные руки, распухшие от горячей воды и едкого мыла.
Лиза, послушай меня. Мне уже сорок. Половину своей жизни я прожила в этом городе. Подумай: двадцать лет в этих четырех комнатушках! Я приехала сюда почти твоей ровесницей. Ты ведь знаешь, я родилась в Фораное. Тоже старый городишко, но не такая западня, как Ракава. Твой дед работал на заводе обыкновенным рабочим, но у нас был и свой дом с небольшой гостиной, и свой двор с кустами роз. Перед смертью твоя бабушка ты этого, конечно, не помнишь все время спрашивала: когда же наконец мы вернемся домой? Сперва мне здесь очень даже понравилось; я была молода, любила твоего отца, и через год-два мы собирались снова переехать на север. Мы тогда часто говорили об этом. А потом родились вы. А потом началась война. Во время войны заработки были очень хорошие. Ну а теперь все в прошлом, и нечего ждать, кроме забастовок и урезания зарплаты. И вот я оглянулась на свою жизнь и поняла, что никогда мы отсюда не выберемся, так навсегда здесь и останемся. Знаешь, Лиза, когда я это поняла, то дала обет. Ты скажешь, что я в церкви годами не бываю, и это правда, но тут я пошла в церковь. И дала обет Святой Деве Совенской. Я сказала ей: Богородица Пресвятая, пусть я останусь здесь, я согласна, только дай моим детям возможность уехать отсюда и больше ни слова жалобы от меня не услышишь, только их отпусти! Госпожа Бенат подняла голову и посмотрела на дочь. Тон ее смягчился. Ты ведь понимаешь, к чему я это говорю, Лиза? Твой отец один на тысячу! А чем он может в конце жизни похвастаться? Да ничем. Ничего мы не скопили. Живем в той же квартирке, что и после свадьбы. И место у него все то же. И жалованье. Так здесь со всеми получается, в ловушке этой проклятой! Я уже вдоволь насмотрелась, как мой муж здесь пропадает, неужели теперь смотреть, как пропадает моя дочь? Ни за что! Я хочу, чтобы ты вышла замуж за обеспеченного человека и выбралась отсюда! Погоди, дай мне закончить. Если ты выйдешь за Санзо Чекея, вдвоем на его пенсию вы, конечно, сможете перебиться, но что, если дети появятся? В этом городишке сейчас для тебя никакой работы нет. А знаешь, куда ты переедешь после свадьбы? Через двор. Из четырехкомнатной квартиры в трехкомнатную. И будешь жить вместе с Сарой, Альбрехтом и отцом Санзо. И будешь задарма вкалывать в их лавчонке, где кишат крысы. И будешь связана с мужчиной, который в итоге тебя же возненавидит, потому что ничем не сможет тебе помочь. О, Санзо-то я хорошо знаю, он всегда был гордый! И не думай, что мне его не жаль. Но ты моя дочь, и это твоя жизнь, Лиза, и я не хочу, чтобы ты потратила всю свою жизнь зря!