Не знаю, сколько времени прошло. Возвращение в реальность оказалось болезненным и смутным. Кто-то снова тащил меня. Каждое движение отозвалось острой вспышкой по спине.
Сквозь пелену полубессознательного состояния я услышала знакомый жестокий голос:
Увезите эту тварь в Иштгольд. И не смейте лечить.
Из последних сил я попыталась поднять голову. Мне нужно было увидеть его лицо. Нужно было узнать, кто сделал это со мной.
Меня перевернули и убрали растрепанные белые волосы, проверив жива ли я вообще. Открыли мне обзор на того, кто только что меня высек.
Он стоял надо мной, пока я лежала на холодной брусчатке, чувствуя, как разодранная спина прилипла к камням.
Его лицо... Он оказался красивым. По-мужски красивым. Но больше всего меня поразили его бесконечно синие глаза. В них оказалось столько холода и ярости, что у меня перехватило дыхание.
Я поняла, что никогда не забуду их. Они будут преследовать меня в кошмарах. Они последнее, что я увидела перед тем, как снова провалиться в темноту.
***
Я то всплывала на поверхность, чувствуя невыносимую боль и агонию, то снова проваливалась во тьму. Изредка видела морду какой-то собаки или ящерицы? Сваливала все на галлюцинации и опять уплывала.
Когда болела тоже было нескончаемо больно. Всегда. А сейчас я думала, что на какой-то период просто провалилась в кому и мне все привиделось.
Но вот я открыла глаза и посмотрела в потолок. Долго смотрела. Вникуда. Даже не попыталась понять где я, и что происходит. В голове оказалось абсолютно пусто. Безжизненно.
Сколько так пролежала не знаю, но в какой-то момент в комнату вошла женщина в странном платье. Она имела приятную полноту и пухлые щеки, за которые наверняка получала много комплиментов.
Вы очнулись?
Вопрос был обращен ко мне. Но в нем не было ни сочувствия, ни понимания. Только немного удивления, но и оно оказалось очень сухим. Будто от меня только этого и можно ожидать. В смысле, что я не сдохну.
Я разомкнула сухие губы, но первый продавленный связками звук заставил меня закашляться.
Женщина потянулась к тумбочке возле моей постели, взяла графин и с приятным журчанием наполнила стакан.
Я жадно осушила его, только сейчас заметив скудность обстановки. Повернулась и поморщилась, когда спину прострелило болью. На лоб упала прядь спутавшихся белоснежных волос.
Где я? спросила хрипло.
Женщина вздохнула, словно объяснять мне что-то последнее, что она хотела бы делать в этой жизни, забрала из моих рук стакан и поставила его на тумбу.
За то, что вы сделали, господин сослал вас в Иштгольд, ее голос стал даже чуточку жестче. После наказания приказал вас не лечить и вообще надеялся, что вы здесь и скончаетесь.
Я поморщилась при упоминании синеглазого. Его лицо врезалось мне в память крепче звука хлыста, что полосовал мою спину.
И сколько уже я кончаюсь? последнее слово прорезалось с усмешкой.
Женщина просверлила меня взглядом и ответила:
На удивление долго. Чуть меньше месяца.
Месяц болезненной агонии в сравнении с тем, что я испытала в прошлой жизни? Жестоко, но не смертельно, как оказалось. Но вопрос вот в чем:
Как же я выздоровела, если меня не лечили?
Полагаю, все ваша наследственность, равнодушно пожала плечами женщина, отведя взгляд. Мне показалось, она недоговаривает. Но не кормить вас никто не велел, а ваше положение обязывает меня поинтересоваться не голодны ли вы?
Так и захотелось капризно ответить, что пусть интересуется, но я по ней увидела, что зла она мне не желает, просто старается держаться отстраненно и будто ждет чего-то.
Чего?
Жутко голодна, ответила устало. Кого-нибудь бы съела.
Глаза женщины расширились на миг и она торопливо кивнула и ушла из комнаты, а я осталась в кровати, не поняв, что это только что было.
Заметила в углу простое высокое зеркало. Судя по тому, что оно мутное, ему лет сто не меньше. Захотела посмотреть на себя. Это желание оказалось почти таким же нестерпимым, как боль перед смертью.
Собрав силы, я медленно поднялась с кровати. Ноги задрожали, но удержали. Шаг за шагом, я добралась до зеркала.
То, что я увидела, заставило меня застыть в шоке. Это не я. Не могла быть я.
Из зеркала на меня смотрела незнакомка с изможденным лицом. Кожа бледная, почти серая, как у трупа. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени.
Изумительные волосы. Длинные, спутанные пряди цвета свежевыпавшего снега. Но самое обескураживающее в этом теле глаза! Ярко-синие, словно два сапфира, они сверкали жизнью посреди серого овала.
Я подняла руку, коснулась лица. Отражение повторило мой жест. Это действительно оказалась я. Но как такое возможно?
Внезапная мысль пронзила меня. Мое настоящее тело, тело Инны Белогоровой, уже давно лежит в земле. А я... я теперь кто-то другой.
Кто?
В этот момент дверь открылась, и вошла молоденькая девушка с ведром. Увидев меня у зеркала, она уронила свою ношу. Вода вылилась на пол, а девушка, побледнев, прошептала:
И правда выжила демоново отродье!..
3
Усмехнулась этой мысли и опустила взгляд на свою сорочку. Вспомнила, что меня называли высочеством. Разве не шелка должна принцесса носить? Или все подумали, что я все равно не выживу, поэтому надели то, что не жалко?