Да, ну вас, зевнул Вениамин, я уже вторые сутки в сети и этот Новый год мне как до известной колокольни.
К этому времени красная искорка успела шмыгнуть в неплотно прикрытую дверь сорокалетней тумбочки, доставшейся семейству Гребиных от бабушки, дедушки, а то и вообще очень дальних родственников. В укромных дспшных внутренностях было сухо и уютно:
в меру тепло и не душно. Нашлись старые газеты, журналы «Огонек» за восемьдесят бородатый год и даже коробок чудом непромокших спичек. Хранящийся здесь же керосин искорка решила приберечь на десерт, принявшись танцевать на макулатурном великолепии.
Эка тебя угораздило, болезный, посочувствовал Бакланнинг, сеть сетью, но не стоит отрываться от реальности. Ты ж в туалет сходить не забываешь?
У кого развлекуха, а у меня работа: за кое-кем форумы чистить, огрызнулся Вениамин, поставил недовольный смайлик, подумал и стер все сообщение. Вымещать плохое настроение на окружающих ему не хотелось.
Однако вернемся к кабанам соседней части, как выражался наш прапор, поспешила убить неловкую паузу Багира. Как будем праздновать, чтобы не было мучительно больно?
Особенно голове!
У вас, Бакланнинг это нормальное состояние, шасть под лавку, пока дедушки думу думают!
Да я здесь с декабря девяностого года! возмутился тот.
Врешь! Рунета тогда еще не было, как и сети вообще, фыркнула Шапка.
Малышка, она тогда носила гордое прозвание ФИДО!
А давайте здесь Новый год отмечать? предложила Багира.
О, вот вам и спонтанность, ухмыльнулся Синица.
И, главное, все свои, заметила какая-то Бибися.
Ладно, зевнул Вениамин.
Спать ему пока не хотелось, тем более, в пьянке по сети имелся огромный плюс: невидимость лица того, с кем выпиваешь. Поднимай ты хоть стакан самогона или бутылку минералки, написать можешь все что угодно, главное общий настрой и желание общаться.
Минералки не было, зато в холодильнике ждали своего часа 24 пивные банки.
***
Президент уже произносил речь, Анатолий открывал шампанское, а Вениамин чокнулся с монитором и нашлепал на клавиатуре душераздирающее «УРРРА!!!», когда искорка добралась до вожделенной бутыли с легковоспламеняющейся жидкостью. Понюхала, облизнулась, и приступила к трапезе.
Чпок, открылось шампанское.
Бздынь, вторила ей стеклянная бутыль.
Тумбочка неожиданно занялась ярким пламенем.
Совсем «пиротехники» обалдели, у меня сейчас за окном так бахнуло, аж стекла затряслись!
Не брюзжите, Бакланнинг, наступитs и на вашей улочке праздникs с фейерверками и пирогами.
Ага, если какой-нить Камаз перевернется. С пряниками.
И тогда уж всем автомобилистам мало не покажется.
Ох, Багира прикрепила укоризненный смайлик, и не стыдно вам птичку обижать?
Он не птица, а глагол, авторитетно заявил Синица, у него «инг» в окончании!
Вениамин осушил до дна первую банку, открыл вторую. В горле пересохло и очень хотелось пить.
Родившийся на свет посредством загула шальной искорки и керосина дым, спешил вырасти. Сначала он устремился вверх, но неожиданно напавший из-за угла ветер прибил его к окну.
А у соседки пирожки подгорели, отстучал Вениамин, горелым жесть как несет.
Бух. Бджись. Ды-дымгс, послышалось на улице. Как выдержали стекла неясно, видимо, керосин оказался не слишком качественный и давно разбавленный. Вениамин оглянулся и икнул.
***
Вскрик жены застал Недодайкина как раз между доеданием оливье и накладыванием курицы с черносливом. За окном валил густой дым, временами на заднем фоне рвались шутихи и осыпался гроздями салют. У Анатолия что-то неприятно скрипнуло в голове, и он тупо уставившись в салат, промямлил:
Сейчас вроде бы зима, а зимой пожаров не бывает кажется.
Звонок в пожарную часть на Кривоколенном тринадцать поступил первого января в час ночи. Прапорщик Оборзец принял сигнал, икнул, закусил селедочным хвостом и приказал расчету строиться. Вызов был странным. Оборзец за долгую службу видел всякое, но этот заочно отнес к чьей-то шутке: весьма злой, учитывая число и время. По словам звонивших, горел соседский балкон.
За руль прапорщик сел сам, поскольку считал себя самым трезвым и знающим все переулки и улицы, пожалуй, кроме этой несчастной Кутуховской. Машина ревела и сигналила огнями, приветствуя наступающий год и разгоняя немногочисленных таксистов. Опрокидывая стакан и закусывая соленым огурцом, Оборзец на дорогу не отвлекался. Во-первых, машина у него была большая. Во-вторых, железная. А, в-третьих, с этакой «дискотекой» он всегда прав.
На перекрестке Свободного проспекта и Колодниковой дорогу ему преградила старенькая, но гордая пятерка ДПС. Гаишники по определению считали себя самыми правыми на дороге, даже без сигналки или габаритов. Здесь же они остановились с кристально чистыми намерениями срубить бабла. Трезвенникам в новогоднюю ночь они не верили принципиально.
ДПСники мирно сидели
в бело-синем монстре, слушали радио и приговаривали вторую бутылку, когда внезапно их охватило легкое беспокойство. Для повышения настроения, выпили. Беспокойство усилилось. Всмотревшись в зеркало заднего вида, сидевший за рулем капитан Бобицкий вместо того, чтобы выматериться сказал «Ой-йо» и судорожно повернул ключ.