В конце концов она сдалась. После обеда, или вечером, или завтра, или не важно, всё это не важно, но не сейчас, когда трясёт, а голоса в голове размазывают её по полу тонким слоем!
Наверное, вид у неё был совсем дурной, потому что подавальщица за стойкой даже не стала давать Ольше меню. И невозмутимо вынула из-под столешницы рюмку, когда гостья потребовала водки.
Глава 17
Рушка шумела вокруг, а торговка на углу громко зазывала немногочисленных прохожих побаловать себя леденцом на палочке. Леденцы были красивые, изящные, и Брент почти решил приобрести карамельного петуха, но вовремя заметил газетные кулёчки с орехами в меду. Цена слегка кусалась, зато само угощение было блестящим от мёда, щедрым, без обмана. А впереди долгая дорога, ближайший город в нескольких днях пути, и почему бы не порадовать себя немного?
Или не себя. Брент был довольно равнодушен к сладкому, а вот девчонка
В гостиницу он зашёл, всё ещё довольно жмурясь от солнца. И уже ступил на лестницу, как замер, поймав боковым зрением какую-то странность, и медленно шагнул назад.
Он не ошибся. Ольша сидела за стойкой в обеденном зале и была возмутительно, сногсшибательно пьяна.
Больше того, пить она явно совершенно не умела, потому что перед ней стояла коцнутая рюмка и внушительный пивной бокал, а сама Ольша уже полулежала на столешнице и разве что не пускала на неё слюни.
Брент вздохнул. Качнулся с носка на пятку, сомневаясь. Он не любил пьяных, уж по крайней мере пьяных до беспамятства, и особенно не любил тех, кто бухал на работе. Но Ольша на днях спрашивала, можно ли ей «отлучиться», и Брент дал согласие. Правда, не предполагал, что отлучаться она планирует в алкогольный делирий.
Девчонка тем временем подняла голову, поёрзала, чуть не упав со стула, и сделала из бокала крупный шумный глоток.
Иногда Брент чувствовал себя очень, очень старым. Например, когда учил молодёжь наматывать портянки, или исправлял корявые чертежи, или вот так подсаживался к пьянчужке и говорил ласково:
Тебя мама не учила не мешать напитки?
Нет, с вызовом отозвалась Ольша, икнула и с трудом сфокусировала на нём взгляд. Мама меня учила, что девочки пьют только розовое игристое на день рождения, поворот года и годовщину свадьбы!
Она залпом допила пиво, грохнула бокалом о столешницу и махнула подавальщице: мол, повтори. Та только буркнула неприветливо:
Четыре лёвки.
Ольша покопалась в кармане, отсчитала монетки и выложила их на стол сперва квадратом, а потом, подумав, в линию. И снова припала к пиву.
Брент вздохнул.
По какому хоть поводу выпивка?
Я не беременна, гордо сообщила Ольша.
Получилось у неё это звонко и излишне громко, так, что гость за ближайшим столиком хмыкнул, а подавальщица смерила девчонку надменным взглядом.
Эээ, Брент хекнул и продолжил без уверенности: Поздравляю?
Ольша размашисто мотнула головой и прильнула к пиву, посадив на губу пышные пенные усы.
Мне кажется, тебе хватит, твёрдо сказал Брент. Давай ты что-нибудь съешь, умоешься и ляжешь поспать?
Но я не хочу спать! она надулась, как ребёнок, у которого отбирают конфету. Мне не нравится спать. Спать плохо, а вот пить
Пить хорошо?
А пить хорошо!
Девчонка так тряхнула головой, что Брент сам почти почувствовал, как в ней всколыхнулось пиво. Потом поморщилась,
о чём задумалась, сосредоточенно облизала губы. Наконец-то подняла на ней взгляд
Краска схлынула с румяного лица, выбледнив его до мертвенной серости. Она вдруг засуетилась, пригладила волосы, расправила рубашку, вся зажалась, разом став ещё мельче и ниже. Вцепилась в столешницу так, что пальцы побелели, а у костяшек появились красные пятна.
Брент, ты вы то есть
Язык у неё немного заплетался, а говорила Ольша хрипло, срываясь.
Вы не подумайте, торопливо объяснялась она, я на самом деле я вообще можно считать никогда у меня нет проблем с алкоголем, совсем никаких, честное слово, я почти не пью, только несколько раз после боёв, ну, когда всё плохо и командиры сами наливают, и даже тогда не надираюсь и не буяню, только засыпаю и всё, и ничего не снится. Я, конечно, не должна была сейчас но я поработаю ночью и закончу со схемой к утру, это ни на что не повлияет, и я прошу вас то есть это больше не повторится.
Брент нахмурился. Протянул руку, расцепил её пальцы по одному. Ольша зажмурилась и вся напряглась, будто ожидала, что он станет возить её лицом по столу.
У вас есть какой-нибудь суп?
Подавальщица смерила его недовольным взглядом и буркнула:
Кислые щи и грибная похлёбка.
Налейте щей, пожалуйста, Брент вздохнул. И заберите пиво.
У нас на стойке только выпивка и сухари.
Мы пересядем.
Сказать было проще, чем сделать: со стула Ольша не столько встала, сколько свалилась, и Бренту пришлось придерживать её под локоть. От этого девчонка то дёргалась, то замирала, то принималась суетливо оправдываться прямо на ходу. А потом вжалась в угол, залезла на скамью с ногами, спрятала лицо в коленях и закрыла локтями бока.
Брент хорошо знал эту позу. Так ведут себя люди, когда знают, что их сейчас будут бить.
Глава 18
Она слышала: смотрела на него из-под встрёпанных волос, провожала взглядом каждое движение, и в расширенных глазах плескался животный ужас.