Я отправлю на костер свою мать. Я верну ее себе. Я выжгу заразу из ее сердца.
Прочь, дурные воспоминания!
Пора подумать о настоящем. Только оно способно изменить будущее. Конец приближается. Медленно и неизбежно.
Конец всего.
Братья Доминика удивлялись неистовому смирению молодого послушника. Издевки старших подросток гасил беспощадными постами и самоистязанием.
Игумен докладывал главному настоятелю о неистовом отроке:
Он терзает себя жаждой, бдением, холодом и жарой. От власяниц кожа облезла до костей. Не грешен рукоблудием.
Он одержим?
На исповеди отрок поведал о блудной матери. В его сердце нет прощения даже к ней.
Где мать его сейчас?
Ее уже нет в живых. Он сирота.
Он знает об этом?
Ему не сказали.
Почему?
Он должен пребывать в неведении о тайной проверке.
Ненависть к матери закалит сердце воина.
Есть только одно сомнение
Докладывай!
С десяти лет доминиканцы наблюдают за сиротой. Рвение отрока во славу господа сначала удивляло. Тянулся не к амвону, а к чаду пыточных. Не доверяя квалифицированным палачам, собственноручно орудовал воронкой и строппадо, неустанно пытал ведьм, изобличал ересь и ложь.
Это неплохо.
Братья по монастырю поражены зверской ненавистью отрока к женщинам. Однажды после упреков за чрезмерное пристрастие к испанским сапогам Антонио отшутился: «Ноги ведьме теперь ни к чему. Из пыточной одна дорога на костер».
Отрок не без чувства юмора! Это похвально.
В нем нет прощения даже к матери.
Он слишком юн, чтобы прощать.
Антонио уже сейчас усерднее некоторых святых в постах и молитве. Но то, о чем он просит Всевышнего большая тайна даже для исповедальни.
Он скрытен?
Чую, много слез прольется на земле, когда юнец возмужает.
Не время печалиться о количестве пролитых слез. Уаджеты
дьявола пронзают сердца верных агнцев и наполняют вселенную тьмой. Чувствуется скорое пришествие Сатаны. Злобного гения способен остановить лишь яростный воин и холодная душа.
Но
Дай распуститься мрачному цветку.
Гиззо так и не встретился с матерью.
Она погибла на следующий день после его бегства.
Всю ночь напролет несчастная простояла, протянув руки к морю, пока высокая волна не сжалилась над ней.
В четырнадцать лет Антонио вступил в орден Святого Доминика.
В восемнадцать он изложил старшему игумену план усовершенствования системы всеобщего доносительства.
«Каждый следит за каждым», так назывался проект.
«Ткач должен следить за ткачом, страж за стражем, банкир за банкиром, а сосед должен наблюдать за соседом.Таким образом каждый мирянин будет охвачен пристальным вниманием святой конгрегации, в результате чего тайные иудеи, содомиты, марраны, колдуны и повитухи не ускользнут от беспощадного суда и наказания».
Юноша смиренно поклонился:
Лишь сеть особого плетения сулит богатый улов. Удачная охота приблизит крах мирового заговора.
Ты на верном пути.
Я мечтаю сразиться с источником греха.
Антонио Гиззо был замечен в высших кругах.
Брат Антонио, похоже, ты скоро обойдешь всех нас, сказал старший игумен. Я слышал мельком, что твои плечи скоро обнимет алая сутана. План всеобщего доносительства понравился кардиналу. Как там, напомни, брат?
Каждый следит за каждым, брат за братом, послушник за послушником
А кардинал за кардиналом?
Вскоре на стол великого кардинала Караффы легло донесение о молодом монахе из школы шпионажа в Валенсии. Кардинал, собирающий поход на ведьм в северных провинциях, достойно оценил смотр молодых инквизиторов.
Настоятель Александрийского доминиканского монастыря положил рекомендацию Антонио Гиззо отдельно от прочих:
Это особенный ученик.
Знаю. Помню. Один из тех, которых давно ожидал. Лишь верный сердцем и духом хранитель способен начать борьбу с Искусителем.
Караффа, прочитав рекомендательное письмо, задумался.
Да. Он. Антонио избранник.
Строг в постах. Хитер. Умен.
Родом из Боско, что под Александрией.
Не равен отребиям, пришедшим в братство с целью насытить удовольствием плоть.
Все желания от дьявола. И даже одержимость покончить с дьяволом нашептана им же самим.
Карьера, тщеславие, спесь естественны, как голод нищего. Юнец холоден к семи грехам, а это похвальное и редкое качество души .
Настоятель заметил некоторые признаки гневливости в сердце юноши. Но гнев смирен пытливым умом. И сдержанностью. И наблюдательностью.
Лучшего кандидата возглавить поход против венецианских ведьм не найти, так доложил Караффа папе о молодом инквизиторе.
А испытательный срок?
Неистовая душа уже немало испытала.
Антонио был не из тех, кто скрывал натуру за маской благочестия, но и он в детстве охотился на котов, чтобы тайно от матери повесить их.
Он видел, как дрочили в темных углах палачи на стоны замученных ведьм. Как сладострастно вздымались уды под полами ряс, когда жертва со связанными руками извивалась на дыбе, а волосы лона, дымились, источая дух мясобойни.
Иные собратья не гнушались вставить в жареное мясо, особо злобствуя в ночь перед костром.
Этот шабаш охотники называли Последняя Метла.
Они с большим желанием нанимались охранять от самоубийства приговоренных ведьм и забавлялись с ними до утра, суля несчастным опиум перед сожжением или тайный мешочек с порохом на шею.