Ирга отыскал взглядом тучную фигуру Варсони, философски поедающего куриную ногу, и потащил меня к нему.
Что происходит? спросил некромант. Что продают?
Снежную скульптуру? Что же еще? ответил Варсонья. Отто обещал тебе, Ола, отжалеть процент за идею.
Я протолкалась к Отто.
Рядом с ним, ярко блестя на солнце ледяными боками, стояло воплощение разврата. Со свойственной гномом-скрупулезностью была проработана каждая деталь. Целомудренная набедренная повязка исчезла, а все достоинства, вызывающие искрились подсолнечными лучами. Грудь у обретшей симпатичной личика женщины была такая, что я на миг почувствовала укол зависти.
Простоит до весны, вдохновляя вас на активную супружескую жизнь! разорялся полугном. Один золотой, пять серебрушек. Кто больше? А тебе, чего Ола, иди спать. Вон твой носитель достоинства стоит.
Пятьдесят процентов, проигнорировала
я намек.
Десять.
Шестьдесят.
Тридцать, и не медичком больше, отрезал Отто. Я ее до ума довел и торги организовал.
Хорошо, согласилась я, не рассчитывавшая получить больше двадцати процентов.
Ирга помахал мне рукой, нежно улыбаясь. Отто возобновил торги. Еды нам должно было хватить еще на несколько дней. Кажется, я начинала любить праздники.
Первый опыт.
Ирга, осторожно сказала я, на всякий случай прикасались к его лбу, проверяя температуру.
Так поздно уже? Это событие когда было-то? Несколько лет назад. Чего ты меня сейчас лишать собрался после полугода супружеской жизни, а?
Альгерда, нужно.
Видишь ли, мы не сделали это по всем правилам, и я боюсь, что лишил тебя в жизни чего-то важного. Поэтому вот... Муж показал толстую книжку. Я даже купил пособия для начинающего любовника. Сейчас повторим.
А в этом твоем пособии есть картинки? Живо заинтересовалась я.
Конечно. Подтвердил некромант, проглядывая страницы. Не только картинки, но и схемы со стрелочками.
Дай!
Нудный справочник был забыт. Я алчно тянула руки к пособию для начинающего любовника. Ирга, со сноровкой, говорящей об, увы, большой практике, не отрываясь от книги, хлопнул меня по ладоням.
Ты лежи, трепещи, юная девушка.
Сам лежи, трепещи, обиделась я. Это ты от безделья не знаешь чем заняться. Зима на тебя плохо действует.
Ирга вздохнул.
Я просто хочу выполнить свой долг как первого и последнего мужчины в твоей жизни. А книжку завтра прочитаешь, когда я на работу пойду.
У меня тоже завтра работа, мрачно ответила я, примерно представляя, что скажет Отто, если я в мастерской буду читать подобные книжки. Но ничего, я что-нибудь придумаю.
Встань с кровати! велел супруг.
Он потер ладонь об ладонь, дунул на них, и у него оказалась целая пригоршня розовых лепестков, которые некромант скрупулезно разложил на простыне. Потом взбил подушки и ровненько расставил их у изголовья. Я с интересом наблюдала за приготовлениями грызя сухари.
Ола, укоризнено сказал Ирга, ты бы не могла перестать хрустеть. Ты сбиваешь меня с романтического настроя.
Из Извини, я на нервной почве. Всё-таки мне сейчас предстоит первый любовный опыт.
Ладно, махнул рукой муж. Располагайся тут поудобнее.
А мне не нужно сходить в душ, облачиться в какое-нибудь красивое белье, распустить волосы. Поинтересовалась я.
Какой душ? возмутился Ирга. Ты там была полчаса назад, а волосы скрути лучше. Они мне вечно в рот лезут. Белья не нужно. Тут написано, что девушка в мужской рубашке выглядит сексуально.
Я провела рукой по-шелку рубашки Ирги, которую использовала вместо ночнушки, и ехидно спросила,
Ты не забыл, что ты сейчас разговариваешь с трепетной девственницей, а не с собственной супругой?
Ирга поднял бровь, и я решила воздержаться от дальнейших комментариев, прыгнув на кровать. Розовые лепестки взлетели и опали, образовав художественный беспорядок. Некромант взял большой карандаш, послюнявил его, расстегнул мне рубашку и принялся выписывать на теле какие-то знаки.
Что ты делаешь? поинтересовалась я. Заранее чертишь на мне пентаграмму, чтобы, если я умру от удовольствия, сразу поднять из мертвых, не прервая процесса?
Нет, сказал Ирга, тут в книжке описан порядок, в котором любовник должен целовать эрогенные зоны подруги, чтобы она максимально возбудилась. Вот я их и нумирую, чтобы не сбиться. Раздвинь ноги!
Ты там циферки рисовать будешь! возмутилась я. Не дамся.
Вот-вот, обрадовался Ирга. Так себя и веди. Активнее закрывайся.
Но карандаш все-таки отложил и приступил к осуществлению долга первого мужчины в жизни девушки. Я полежала минут десять. Шевелиться мне было запрещено. По теории, я должна была замерить в страхе и трепете, и вдруг поняла, что меня разбирает смех. Нет, поцелуи Ирги были очень приятными, и до сих пор даже один из них был способен воспламенить меня настолько, что я могла забыть даже про еду или распродажу, чем муж бессовестно пользовался, заставляя меня пропускать главные распродажные дни, проводя их в постели. Но именно сейчас, стоило мне взглянуть на некроманта, торжественно целующего мою грудь с таким видом, будто присутствовал на коронации, изнутри поднималась такая волна смеха,
что приходилось больно кусать губы и сжимать кулаки, чтобы не захихикать в голос.