Зачем? Ты спрашиваешь, зачем? Щелкунчик всплеснул руками. Выглядело комично. Да ни за чем! Просто ты вытащила ногу до того, как она стала полностью подвижной!
И?
И часть твоей ноги осталась там!
Вздрогнув, я уставилась на пуанты. После пристального осмотра, что было нелегко при таком скудном освещении, на одной из них обнаружился скол. Крошечный. Из разряда тех, которые я бы ни за что не заметила, если бы не сказали.
Так глубокомысленно протянула я. И Что?
А то, что теперь тебе придётся таскать с собой весь камень! Там ведь часть тебя! Щелкунчик закатил глаза. На деревянном лице это выглядело откровенно жутковато.
Ну-у я поёжилась. Мне эта часть не то чтобы прямо нужна. Давай, может оставим?
Ещё как нужна! отрезал он. Ты не понимаешь, это ведь магия! Ты теперь от этого камня даже отойти не сможешь. Каждый раз будешь лишаться чувств, как вот только что.
Лишаться чувств не хотелось. Но таскать с собой огромную каменюку не хотелось тоже.
Так, а что если подковырнуть? предложила я.
Камень?
Ногу! То есть, этот я пошевелила ногой, демонстрируя место скола.
Щелкунчик снова закатил глаза. Вот же Ещё пару раз так сделает и я сегодня точно не усну.
Но додумать мысль мне не дали. Мой собеседник вдруг напрягся, повернув голову в сторону дверцы шкафа. А через несколько секунд я услышала, как кто-то входит в комнату.
Витиевато выругавшись, Щелкунчик принялся затравленно озираться. Я же с каким-то флегматичным любопытством наблюдала за его действиями. Страх принца был мне непонятен.
Опять сбежишь? поинтересовалась я, глядя на суетящегося Щелкунчика. Он крутился вокруг своей оси, лишь чудом не сбивая статуэтки. Как будто выискивал, в какую щель нырнуть.
От моего вопроса он замер и медленно повернулся ко мне.
А это мысль пробормотал он и, подскочив ко мне, рывком поднял на ноги. Переодевайся!
Во что? Я демонстративно развела руки, показывая, что одежда моя вообще-то не снимается. Пачка была такой же фарфоровой, как и всё остальное и, боюсь, с точки зрения магии тоже считалась частью тела. В том смысле, что без неё я далеко не уйду.
Да во что угодно! принц обвёл жестом стоявших тут же кукол. Прояви фантазию, ты же женщина!
С этими словами он прижался к стенке шкафа и в самом деле просочился в какую-то щель. И тут же я поняла причину его негодования. Если я с юбкой в эту щель ещё протискивалась, что широкий камень никак. Да уж. И что делать?
Каким-то образом настроение Щелкунчика передалось мне, и я зашарила взглядом по куклам. И, как назло, ничего подходящего действительно не находилось.
А тем временем из-за дверцы послышалось какое-то механическое шебуршание. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это кто-то ковыряется отмычкой в замке. Ну как, кто-то? Очень даже понятно, кто именно.
Резко выдохнув, я закрутилась на месте, в точности повторяя
недавние действия Щелкунчика. Только искала не куда спрятаться, а во что одеться. Увы, ничего не находилось. Куда ни глянь, везде только куклы. И все либо цельные, как я, либо одеты в маленькие платья, застёгнутые на крошечные пуговички. Возиться с застёжками, проверяя, насколько восстановилась мелкая моторика, не хотелось. Да и времени бы это заняло вагон. Я уж молчу о том, сколько подозрений возникнет у дяди, когда он обнаружит на полке раздетую куклу. А рядом меня в её одежде и с камнем.
Думай, Марьяна, думай
Но ни одной мысли в голову не приходило. Время утекало. Металлические звуки становились настойчивее. Куклы стояли, сидели и лежали Стоп, лежали?
Резко замерев, я уставилась на игрушечную кровать. Где возлежала особенно очаровательная куколка. В игрушечном платьице. На игрушечной подушечке. Под игрушечным одеяльцем.
Прошу прощения за грубость, пробормотала я, сдёргивая с куклы покрывало. Беленькое, с кружевами. И вот это ещё. Благодарю.
Напоследок я стянула с головы куколки розовую ленту. Тот факт, что куклы не отвечали, меня не смущал. Вежливость всё равно лишней не будет.
Лентой я наскоро перемотала постамент, чтобы было за что держать. К слову, он оказался полым. К тому же, имел сквозное отверстие. Как раз из него я так неаккуратно выдернула ногу.
Зафиксировав каменюку, я перевернула её плоской стороной вверх, накинула сверху белое покрывало и опустилась на пол, держа постамент двумя руками над головой. Ровно в этот момент дверцы распахнулись, и в шкаф просунул нос Дроссельмейер.
Я замерла и зажмурилась, стараясь не шевелиться. Даже дышала через раз. Вспоминала при этом, как ни странно, Славу. Однажды, после особенно удачного прогона, он решил поделиться со мной и своими друзьями секретами собственного мастерства.
На вопрос о том, как ему удаётся настолько хорошо вживаться в роль, Славик отхлебнул пива и наставительно произнёс: «Я никогда не играю. Я просто становлюсь своим персонажем. Срастаюсь с ним мысленно и духовно».
Мда. Если вспомнить, в тот раз он, кажется, становился говорящим деревом. «Зато не каким-нибудь, а дубом!», восклицал Слава, когда его об этом спрашивали. Короче, дуб дубом, а самомнение с баобаб.
Так вот, сейчас я изо всех сил старалась вспомнить заветы бывшего и стать столом. Низким столом, накрытым белоснежной скатертью. Сидела в позе лотоса, держала постамент в одеялом и мысленно повторяла: «Я стол, я стол» И на удивление, это сработало.