Вот же поганец, прошипел дядя Щелкунчика и принялся по одной снимать с полки кукол. Не та Не та Неужели правда ушёл?
И вот я знала явно меньше, чем деревянный принц, но прямо сейчас даже мне казалось очевидным: попадаться этому человеку не стоит. Ой, не на чай он меня собрался пригласить.
Бормотание не прекращалось. Но в какой-то момент звук изменился. Стал свободнее, что ли? И лишь когда на край импровизированной скатерти упал луч света, я поняла, что произошло. Этот человек попросту снял с полки все куклы до единой. Осталась мебель.
По телу разлился чистый ужас. Вот сейчас он приглядится и всё! Обнаружит. Заберёт с собой. И Что он там говорил? Разберёт, чтобы разобраться, как я устроена? Я не хочу!
Размышляя, бежать или замереть, я не сразу услышала новые звуки. Какой-то шелест. Словно на пол равномерно сыпалась мелкая крупа. И ещё какой-то тонкий звук на грани слышимости. Словно короткие посвисты. Или пиликанье. Нет, скорее писк.
Ах вы паршивцы! выругался старик, отворачиваясь.
Стоп, писк?
Здесь крысы?
Напрочь забыв об опасности, я дёрнулась, вцепилась в ленту, связывавшую каменюку, и завопила. Почти. Я уже успела набрать воздуха. Зажмуриться Не успела только издать ни звука.
Рот плотно закрыла чья-то широкая ладонь.
Глава 4
Неужели, похищение?
Забившись в чужих руках, я попыталась высвободиться. Но не тут-то было. К руке, зажимающей рот, присоединилась вторая, крепко обхватив поперёк груди.
Изловчившись, я открыла рот и вцепилась зубами в мужскую ладонь. Вернее, в палец, так неудачно оказавшийся напротив моих губ. И сама же удивилась, запоздало вспомнив, что рот у меня вообще-то не открывался. А вот поди ж ты и открылся, и сомкнулся острыми фарфоровыми зубками на руке похитителя.
К чести незнакомца, он не заорал. Выругался да. Причём изящно так, с выдумкой. В очередной раз подтверждая, что происходящее мне не снится.
Нет, я таких выражений точно не знала.
Ты что творишь? прошипели мне в ухо. Или, правда, к этому захотела? Знаешь, что он с тобой сделает?
Я активно замотала головой. Нет, к «этому» я тоже не хотела. Но, если выбирать из двух зол То я бы всё-таки предпочла, чтобы меня отпустили.
Именно это я и попыталась выразить, завозившись на месте. А самое удивительное, что меня, кажется, поняли.
Кричать будешь?
Я снова замотала головой. При этом старалась сосредоточиться на шёпоте, а не на доносившемся откуда-то снизу писке. Если не думать о крысах, то их как будто бы и нет.
Вот и умница.
От моего лица медленно убрали руку. Очень медленно и очень плавно, словно готовясь в любой момент снова зажать рот скандальной девице.
Но кричать я не спешила. Вместо этого я, извернувшись, уставилась на незнакомца.
Оп-па! А незнакомец-то оказался знакомым. Вернее, он по-прежнему оставался незнакомцем, но Тьфу ты, запуталась. Короче, это оказался тот самый мужчина, который уже приходил на меня посмотреть, но так ничего путного в тот раз и не сказал. Кстати, по размерам он был шире меня в плечах раза в два. Как только уместился под «столом»?
Принёс оплату за просмотр? прошипела я, сверля его взглядом.
Серые глаза недобро сощурились.
Пришёл тебя, болезная, вытащить. Жалко стало.
Фыркнув, я пожала плечами и снова развернулась вперёд. Протянула руку, чтобы отодвинуть скатерть. Камень угрожающе накренился, но мужчина поспешил его поймать и придержать. Я только и успела вздрогнуть. А убедившись, что нашей маскировке ничто не угрожает, нервно облизнула губы, ухватилась за ткань и приподняла.
Дроссельмейер на нас не смотрел. Он взгромоздился на один из стульев и отбивался от чего-то на полу.
И я даже думать не хотела, от чего именно. Оставалось только радоваться, что с верхней полки, на которой мы стояли, пола видно не было.
Надо выбираться, горячее дыхание на коже заставило поёжиться.
Как именно? уточнила, не оборачиваясь. Мы же на верхней полке. А в щель в стенке я не пролезу.
Вернее, не пролезет камень, но там как бы часть меня, так что формально это тоже немножечко я.
Незнакомец посмотрел с явным недоверием. Ну да, понимаю. По размеру я раза в два у́же него, и сложно предположить, что там, где пролезает здоровый мужчина, не поместится субтильная девушка.
У меня таз широкий, мило улыбнулась я. Широкой была конкретно юбка, но уточнять я не стала.
Женщины он страдальчески закатил глаза и пожал плечами. Значит, полезем через крышу.
Крышу чего? озадачилась я.
Шкафа, разумеется. Давай, куколка, двигай свой широкий таз к стене.
Я поджала губы, пряча усмешку. Вот запомнит же теперь, зараза.
Мы пятились к стене, продолжая держать камень как столешницу. И вот я была искренне рада, что Дроссельмейер оказался занят. Потому что сейчас мы, выражаясь языком Славика, мысленно сливались с черепашкой. По крайней мере, примерно так это и выглядело: по полке медленно полз укрытый скатертью камень, из-под которого поочерёдно высовывались четыре ноги. Руками мы держали маскировку.
Лишь добравшись до стены, мы наконец смогли разогнуться. Осторожно выглянув из-за покачивающейся на петлях дверце, мужчина коротко кивнул, подтверждая, что нас не видно.