Когда я прыгала с тарзанкой, ощущения были схожими. Но не до конца. Тогда я всё-таки ощущала перевязь со страховкой. А сейчас только мужская рука, крепко обхватившая рёбра. Но при этом какое-то иррациональное чувство надёжности. С чего бы?
Тормозили, высекая искры. Ближе к полу проход сужался, и Джун умудрился ногами воткнуть постамент поперёк прохода. Как у него это получилось для меня секрет. Но мне хотелось верить в то, что дело в магии. Потому что для обычного человека подобное было как будто слишком.
Резко выдохнув, Джун ослабил хватку, осторожно спустив меня на пол. Спрыгнул следом и попытался вытащить камень. Безуспешно. Постамент напрочь застрял между шкафом и стеной.
После пятой попытки он стиснул зубы и развернулся ко мне.
Мне сейчас придётся уйти, проговорил он, пристально глядя мне в глаза.
Я кивнула.
Я постараюсь вернуться как можно скорее.
Я кивнула.
А ты посиди здесь и постарайся ни во что не вляпаться, хорошо?
Я для верности кивнула дважды.
Джун смерил меня подозрительным взглядом и, подхватив за талию, усадил на постамент. Осмотрел критически, отцепил с моих рук краги, кивнул сам себе и быстрой походкой двинулся прочь. Насколько это позволял узкий проход.
А я осталась.
Звуки барабана продолжали разноситься по комнате. Зато шкаф у основания трясся заметно слабее. А главное узкий проход просматривался в обе стороны, так что незаметно подобраться ко мне никто бы не смог.
Наконец можно было спокойно подумать.
Итак, что мы имеем.
Во-первых, меня, судя по всему, всё-таки закинуло в другой мир. О том, как такое вообще возможно, я рассуждать была не готова. Так что решила принять как данность.
Вопрос: зачем меня сюда закинуло? А всё просто. Какой-то волшебный старик оказался недоволен результатом чужого творчества. А отыграться решил на тех, кого не жалко. Спектакль ему не понравился, надо же. Нет бы он режиссёра в снеговика превратил. Так нет ведь. Всегда и во всём оказываются виноваты слабые женщины.
С губ сорвался тяжёлый вздох. Горько
Итак, что этому волшебному старику вообще понадобилось?
Я прикрыла глаза, вспоминая. И хотя всё это происходило вот буквально сегодня, реальные картинки сливались с нереальными, и ничего путного не выходило. Лишь раза с пятого я смогла припомнить слова старика с посохом.
Так. Кажется, условием было не испортить сказки, так? Чтобы всё сбылось именно так, как было записано в сюжете оригинала. Иными словами, мне предстояло влюбиться в Щелкунчика и своей любовью снять проклятье. И потом ещё и замуж за него выйти, а не то А не волшебный старик меня заморозит.
Три раза ха. Напугал ежа голым пузом.
Сказку про Щелкунчика я помнила от и до, и могла авторитетно заявить, что всё, что можно было испортить, я уже испортила. Я прячусь за шкафом в виде фарфоровой куклы. Щелкунчик бродит непонятно где. Добрый крёстный Дроссельмейер открыл на меня охоту. А из передряг меня вытаскивает какой-то непонятный мужик, которого вообще в сказке не было.
А то, что в случае невыполнения я стану ледяной глыбой
Я позволила себе невесёлый вздох и кисло улыбнулась.
Ну стану и стану. Невелика разница. Уж лучше
так, чем
На этой мысли я осеклась и, широко распахнув глаза, ощупала рёбра. Просто только сейчас я поняла, что кое-что изменилось. Тупая боль в груди, преследовавшая меня с того самого вечера, когда я узнала об измене. Её не было. Совсем не было.
Запутавшись в мыслях, я подавилась вдохом. Как это вообще возможно? Да и возможно ли? Может ли быть, что моё сломанное сердце снова бьётся, как и положено?
Приложив руку к груди, прислушалась. Нахмурилась. Стука не было слышно за боем барабанов. Или, возможно, тут другой вариант. Сердце не болит потому, что оно игрушечное. И не бьётся в принципе.
Что ж, это не слишком радовало. Но давало некоторое пространство для манёвра. Во-первых, по всему получалось, что снимать проклятие мне не очень-то и выгодно. Дольше прохожу игрушкой больше увижу. Только непонятно, что там нахимичил мой несостоявшийся жених, и насколько хватит подвижности тела. Этот момент придётся уточнить.
Во-вторых, если я всё-таки попала в другой мир, то о собственном происхождении стоит молчать. Особенно перед Щелкунчиком. Пусть лучше помогает маленькой покладистой Марихен. Что-то мне подсказывает, что Марьяну от дяди он бы защищать не стал.
А в-третьих В-третьих выходило, что из комнаты надо валить, да поскорее. Желательно, незаметно. Только сейчас я осознала, что проход, где я спряталась, просматривался как-то уж слишком хорошо. И пыли почти не было. Из чего можно было сделать вывод, что либо уборку за шкафом проводили регулярно, в чём я сомневалась, либо здесь кто-то часто бегал. И я, чёрт возьми, догадывалась, кто это мог быть. А сталкиваться с крысами в узком переулке за шкафом вообще не хотелось. Нет уж, сердечно благодарю. Я с ними на всю жизнь вперёд уже наобщалась.
Передёрнув плечами, я встала на ноги и оглядела камень. От постоянной вибрации он немного просел, и уже не выглядел таким уж прочно застрявшим.
Итак, план на ближайшее время: тихонечко выбраться из укрытия. Сбежать подальше от крыс. А дальше Ну, в идеале найти Щелкунчика и убедить взять с собой в волшебное Конфетное Королевство. Безумно хотелось впечатлений и чудес побольше. Особенно сейчас, когда временно улеглась эта тупая боль.