под проливным дождем, бесконечным потоком молний, что рвали небо на куски, вгрызались в землю снова и снова, поражали пламенем стволы многовековых деревьев.
Не помню, как влезла в седло, не помню, как дала команду... Очнулась уже, когда Рошар стал терять равновесие, когда молнии били в землю со всех сторон и встречной волной энергии нас отбрасывало в сторону.
Сквозь пелену дождя я не понимала, преследуют ли нас, не понимала, как вообще спрятаться от стихии и что делать дальше, но если мы остановимся.
- Миленький, - я не могла сдержать слез, - миленький. Только не упади. только не помри у меня! Мы справимся. СПРАВИМСЯ!
Конец уже близко. Я чувствовала, что еще немного и загоню коня - он умрет.
Сквозь потоки дождя я ничего не видела, даже понять не могла где мы, но свет молний снова и снова освещал горные вершины, в которых наверняка были какие-нибудь пещеры.
Рошар наконец сбавил ход, я всеми силами пыталась успокоить и его и себя, но выходило с трудом. Постепенно дождь начал успокаиваться, ветер стих. Ноги утопали в воде, мимо проплывали ветки, похожие на змей, и в эти моменты я молилась, чтобы шипение мне просто казалось.
Рошар пугался всего, что выглядело подозрительно, паниковал, но шел вперед, пытаясь выбраться на сушу и спрятаться от потоков воды.
Боже. Если сейчас ударит молния.
Мы стояли по колено в воде. Один удар и мы трупы.
Тучи сгущались. Дождь резко прекратился, но тут же раздался гром.
- Может, этот мир умирает? - плакала я, не до конца осознавая, где нахожусь и как мне выжить. Черт. Я только ГОСы сдала. Через три дня вручение диплома! - Рошар. миленький, надо идти. Гроза не закончилась. если молния попадет в воду, нам конец.
Конь не понимал, но чувствовал страх в моем голосе, так что послушно шел вперед, шатаясь и путаясь в ногах.
Как только мы вышли на сухой участок земли, как только добежали до черного провала в скале, как только спрятались в неглубокой пещере, гроза началась с новой силой.
И молния ударила в землю.
И в свете яркой вспышки мы увидели, как несколько тварей шли по нашим следам, а теперь горели, объятые пламенем вместе с десятком лиан.
Я выживу. Черт возьми, я выживу!
Я вернусь домой... ВЕРНУСЬ! Чего бы мне это ни стоило, но я не брошу отца одного... никогда не брошу!
На этом мои мысли резко оборвались. Как бы сильно я не желала вернуться домой, сознание решило отключиться.
***
Холод.
Холод и чье-то дыхание у самого уха. Открыв глаза от резкой боли в боку, я надеялась, что страшный сон наконец закончился, но нет.
Все только начиналось.
Со свода пещеры капала вода. Рошар лежал со мной рядом, трясся, мял губами мое ухо. Как копытом во сне не прибил - не понимаю. Не судьба, видимо.
Встать оказалось трудно - голова чугунная, тошнило сильно, тело не слушалось, а боль в боку казалась нереальной. Меня будто ножом пырнули. Раз двадцать.
Наступать на ногу тоже было больно. Это точно почки.
- Сдохнуть в другом мире от воспаления почек, - нервно хохотала я, запрокинув голову и глотая крупные слезы, - знаю, умею, практикую. Черт. Сумки же не потеряли, верно?
Конь достался мне не просто с седлом, а еще и с вещами. В аптечке отца всегда было все, даже антибиотики! В моей тоже, но Ромашка осталась где-то там.
Выпив таблетки, мне было плевать, есть воспаление у меня или нет. Лучше выпить на всякий случай, а то мало ли. Чую, что лишним точно не будет.
Замерев на мгновение, я стала глубоко дышать, пыталась прийти в себя и побороть панику.
Ничего не получалось! И боль лишь усиливала это состояние. Открыв рюкзак, я вновь впала в истерику, глотая слезы:
Охотничий нож сохранился! Стоило взять рукоять в руку, почувствовать вес оружия, как на душе стало чуточку легче.
Выровняв дыхание, смахнув со щек слезы, я полезла дальше смотреть содержимое сумок:
Подстилка есть. Салфетки влажные. Я оказалась черт знает где, с каминной зажигалкой, походным котелком, спичками, запасной парой мужских носков, длинной мужской фланелевой рубашкой в широкую клетку и сменной парой кроссовок, промокших насквозь, а так же с рваными штанами, в которых папа обычно коня чистит, если уж совсем беда.
Более того, отец положил к себе дождевики, и теперь я готова расцеловать его при встрече.
Передвигалась я с большим трудом. Со мной было что-то не то: я чувствовала, что заболела, причем очень серьезно. Переодевшись, я пыталась согреться, в то время как Рошар тихонько высунул голову за пределы укрытия, затем аккуратно вышел наружу, нашел ближайший куст с травой и тихонько, стараясь лишний раз не сильно хрумкать, стал завтракать.
Как же хорошо, что у отца еще и кусок сыра остался...
Боже... Да чтобы я вообще без вещей тут делала? А без лекарств? Померла бы.
Слезы сдавливали горло, а головная боль вызывала тошноту. Я тяжело дышала, пыталась прийти в себя, но не могла.
Страшно.
Черт возьми. Очень страшно!
Рошар довольно быстро спрятался в пещеру: стоило услышать странный шелест, как конь пригнулся, запутался в копытах, но не произвел при этом ни единого громкого звука. Мы замерли, дышать лишний раз боялись, но в итоге оказалось, что шумела ветка, гонимая ветром.