Марья покачала головой, но противиться не стала. Они двинулись дальше, и вскоре грубые голоса магов стихли.
Это неправильно. Так не должно быть.
Я согласен, но так везде, Кощей вздохнул, не только в Нави. Слава Богине, мой отец не устраивает гонения на нечисть. Да и к пустокровным у нас относятся приемлемо, в отличие от той же Даарии.
Из-за Яги. Она любит Дремучий Лес, Марья печально улыбнулась, помню, она всегда говорила, что мы все дети хаоса. И маги, и пустокровные. Она убеждала меня, что все равны друг перед другом.
Да, меня тоже. Только вот легенды твердят, что пустокровные дети огня. Что Богиня уничтожила или заточила огненного Бога и его магию в день Великого Разлома.
Я не чувствую в себе ни капли от Бога, если честно. Да что там! Бог, Богиня, девушка поморщилась, та ещё парочка. Огненный упырь и тёмная она попыталась подобрать нужное ругательство, но так и не смогла, в общем, не нравятся они мне.
Отчего же? Чем тебе Богиня не угодила?
Неважно. Просто
Марья вдруг замерла и уставилась перед собой ошалевшими глазами.
А, Кощей тоже посмотрел вперёд, вот мы и пришли.
Девушка задышала чаще и отрывистее. Она затрясла головой и попятилась.
О нет. Нет. Нет. Нет. Только не туда!
Глава 9. Музыка и смерть
Шиберия, Навское царство, Китежград
В самом центре Китежграда, окружённый живой изгородью, возвышался храм Богини. Четыре толстых стены под наклоном уходили к небу и на вершине смыкались под острым углом, который венчал огромный гранёный аметист. На фоне черноты он мерцал глубоким лиловым цветом. Изгородь представляла собой пышные кусты лаванды, которая и в холода цвела как летом, поддерживаемая магией. За рядами малии простирался храмовый сад, однако сейчас, с наступлением осени, многие растения уже начали готовиться к зиме. Тропинки устилали жёлтые и багряные листья, а местами оголённые ветви кустов и деревьев торчали подобно когтистым лапам. С одной стороны перед храмом располагалась площадь, на которой сейчас буйствовала Большая Ярмарка, а с других сторон стекались улочки да переулки. Все дороги рано или поздно приводили заблудшего путника к величественному храму тёмной Хель.
Кощей и Марья остановились у одного из четырёх входов в сад, и уже оттуда, издали, сквозь листья виднелись высокие двери храма.
Почему ты не хочешь идти? Царевичу приходилось удерживать девушку за руку, потому что она всем своим существом рвалась прочь от этого места.
Я даже близко не подойду к храму. Не проси!
Да что такого-то?
Марья лихорадочно оглянулась. Прохожие, погружённые в беседы и думы, не обращали на них никакого внимания. Некоторые обходили их совсем близко, буквально протискиваясь ко входу, чтобы попасть в сад.
Ты намеренно привёл меня сюда? девушка оскалилась. А говорил, что у тебя добрые помыслы. Пусти! Именно здесь наши пути расходятся, царевич.
Кощей скрипнул зубами, но хватки не ослабил.
Нет, я просто хотел тебе кое-что показать. Вот и всё.
Храм Богини? Видела, не поверишь.
Не просто храм, он с досадой вздохнул, нужно зайти внутрь. Почему ты боишься?
Марья вздёрнула подбородок и в очередной раз попыталась выкрутиться.
Я не боюсь. Не хочу заходить, не моё это место.
Отчего же? Во всём мире чтят Богиню. Али не она избавила нас от вероломств огненного Бога? Не она пожертвовала своей любовью ради народа?
Так гласит легенда.
Да. И более нам нечему верить.
Марья фыркнула. Они с Кощеем смерили друг друга настойчивыми взглядами. Царевич разжал пальцы, ожидая, что девушка тут же ринется прочь, но та сцепила руки на груди и мрачно уставилась на храм.
Я просто недолюбливаю Богиню. Вот и всё на этом.
Это всего лишь храм. Обычное строение. Кощей сунул руки
в карманы и добавил тише: Впрочем, я, разумеется, не стану тебя тащить туда насильно. Однако, честно, то, что я хотел показать, находится внутри, и достать это оттуда никак не выйдет.
Марья молчала, продолжая буравить сад хмурым взглядом. Тогда, нетерпеливо взлохматив себе волосы, царевич развернулся и направился обратно по улочке.
Ладно, ты права. Это просто глупость. Если хочешь, я могу проводить тебя до дома или куда-то. Мне уже пора возвращаться.
Постой!
Кощей остановился и неспешно обернулся. По правде говоря, он на это и рассчитывал, а потому внутри вспыхнуло ликование. Марья же переминалась с ноги на ногу, её капюшон слез с головы, обнажив белоснежные локоны. В глаза тут же бросились серо-зелёные пряди, которые царевич увидал прежде. Они выглядели странно и инородно, однако он решил не расспрашивать, боясь, что девушка вновь закроется и на сей раз точно сбежит.
Уговорил. Давай зайдём.
Марья скорчила недовольное лицо, а Кощей с трудом сдержал победную улыбку. Он вновь подставил ей свой локоть, и они вошли в сад.
Нос защекотало от тонкого аромата малии, к которому быстро примешались иные травянисто-цветочные запахи.
Осень только-только началась, а уже так холодно, сердито произнесла Марья, осматриваясь, словно загнанный зверёк, не люблю такое.
Тогда тебе стоит уплыть в Тимерию, к примеру. Или в Бхаратию, отозвался Кощей и тут же осёкся. Отчего-то мысль, что Марья может покинуть Навь, а тем более Шиберию, неприятно кольнула грудь.