Огонь любит эти цветы.
Я не могла видеть его глаз, но тон мальчишки был настолько красноречив, что я в ужасе отшатнулась и прошептала:
Ты знаешь, кто я?
Знаю, что спит в тебе, поправил новый знакомый. И Сулаки тоже знает.
Сердце мое упало. Я обреченно прошептала:
Сулаки расскажет кому-нибудь?
Этого я не знаю, пожал плечами мальчишка. Спроси ее сама.
Ты же сказал не ходить туда, напомнила я, опасаясь смотреть на притягательную поляну.
Это днем. Ты можешь войти ночью. Через дверь.
Он кивнул в сторону флигеля.
Эдвин не позволит мне.
Эдвин не всегда ночует в своей комнате.
Кто ты? Как тебя зовут? Сулаки твоя сестра?
Нет. Зови как угодно. И возвращайся в комнату.
С этими словами мальчишка прыгнул в кусты.
Я огляделась и поняла, почему он сбежал. Из-за угла дома ко мне широкими шагами приближался Эдвин. Он, похоже, не заметил моего собеседника. Ректор поймал меня за руку и потянул за собой со словами:
Идем. Есть разговор.
Куда? Какой? заупрямилась я.
Эдвин остановился и заглянул мне в глаза. А затем иронично произнес:
Ничего страшного. Через неделю мы приглашены на прием в честь дня рождения жены нынешнего градоначальника. Нужно обговорить несколько моментов.
Торжественный прием? напряглась я. - И что там будет?
Обычный светсткий раут, пожал плечами Эдвин. Танцы, фуршет, много бесполезной болтовни об артейской моде. Так что советую вспомнить, во что одевались твои подруги.
У меня не было подруг, буркнула я.
Значит, однокурсницы.
Перед глазами всплыло ехидное лицо Марьяны Сель. Эдвин снова потянул меня к дому, но я упёрлась ногами в землю и с тяжелым вздохом сообщила:
Боюсь, в таком случае, у нас есть одна проблема.
Эдвин выпустил мою руку и нахмурился:
Какая еще проблема?
Я с тяжелым вздохом призналась:
Наша проблема это танцы. Я не умею танцевать.
Брови ректора поползли вверх. Он озадаченно переспросил:
Не умеешь танцевать? А как же бал в честь начала учебного года? Новогодний бал или бал в честь окончания курса?
Чтобы туда идти, нужен соответствующий наряд, напомнила я. На первом я пыталась слиться со стеной, потому что до стипендии больше напоминала побирушку, чем адептку. А на остальные не пошла, чтобы не позориться.
И скрывать печать, но Эдвин ни в коем случае не должен об этом узнать.
Ректор выругался сквозь зубы. Поразмыслив, он взглянул на небо и приказал:
Собирайся. Нас ждет прогулка.
Куда мы поедем? спросила я.
Туда, где никто не увидит, что я учу тебя танцам. Моя мать не должна знать, о том, что я тебя не на балу в академии заприметил, а на шестой пересдаче экзамена по практической магии. И о том, как ты там выглядела.
Я не стала противиться и покорно отправилась в свою комнату. Стоило мне отворить дверь, как навстречу метнулось черное пятно. Я ойкнула, но успела
подхватить Кетту который прыгнул мне на руки. Я посмотрела на лисенка и едва не выпустила его от неожиданности. Во-первых, потому, что он снова подрос. Теперь я держала уже почти взрослого лиса. А во-вторых, потому что с черной морды на меня смотрели золотистые глаза, подернутые остатками зеленоватой дымки.
Кетту, ты можешь видеть! с облегчением воскликнула я.
Меня затопила радость. Каждый день я призывала элементаль и кое-как плела заклинания, чтобы лечить лисенка. Использовала самые лучшие снадобья, которые смогла достать. И всё равно боялась, что ничего не выйдет, и Кетту останется слепым.
Лисёнок тявкнул и лизнул меня в нос. Я погладила чёрную шерстку и спохватилась, что меня ждёт Эдвин. Пришлось ссадить Кетту на постель. Я погладила его снова и пояснила:
Мне нужно ехать.
После этого я поспешно сбросила платье и облачилась в один из привезенных костюмов для верховой езды. Я хотела по привычке предупредить лисенка, чтобы он не шалил. Но слова замерли у меня на губах. Кетту сидел перед дверью и красноречиво смотрел на меня.
Хочешь прогуляться? озадаченно спросила я.
Лис мотнул мордой, словно пытался кивнуть. Поколебавшись, я взяла его на руки и шепнула:
Закрой глаза. Госпожа Мадлен не должна узнать, что ты вылечился.
Кетту послушно зажмурился, и я направилась к выходу из дома. К счастью, свекровь я не встретила. Во дворе меня ждала оседланная пегая кобыла. Эдвин на соловом жеребце мрачно смотрел на меня сверху вниз. Он подобрал поводья и бросил:
Надеюсь, ты решила выпустить эту тварь.
Нет, вывести на прогулку, парировала я, устраивая Кетту на луке седла.
Мой фиктивный муж помрачнел, но возражать не стал. Только когда мы выехали со двора, я заметила, что к седлу ректора приторочен арбалет. Тот самый. Эдвин заметил мой алчный взгляд и усмехнулся:
Нравится оружие?
Нравится это оружие.
Я и правда не могла отвести глаз от арбалета.
Смотри на дорогу, напомнил ректор.
Но мне показалось, что мое восхищение немного польстило ему. Мы быстро съехали с тропы. Лошади шли рысью через поля и перелески. Прогулка на этот раз не доставляла мне прежнего удовольствия. Я невольно ждала нападения. Мы проехали по широкой дуге и попали на знакомую дорогу. И только в этот момент я догадалась, что Эдвин старательно объезжал место, где прошлой ночью горел огонь
Меня одолело искушение развернуть лошадь и пустить ее в галоп. Останавливало то, что конь Эдвина, скорее всего, резвее моего. И Кетту, который сидел на луке седла и водил по сторонам черной мордой. Нельзя позволить, чтобы риспи взяли его след.