- Вау. Я-то думала, что Принц будет более благородным.
Я чуть не подскакиваю. Принц. Она знает, Блять, она знает...
- И вот что я подумал, шлюхи должны быть более покладистыми, - резко отвечаю я, умело маскируя панику.
- Я. Не. Шлюха! - рычит она. Девушки, спящие в нескольких футах, шевелятся, но все же не просыпаются.
От удивления я поднимаю брови.
- Правда что ли? Ну, что ты планируешь сделать для меня? Ты знаешь характер моего бизнеса: долг должен быть полностью погашен. И как же ты собираешься заплатить мне по остаткам долга твоего отца?
Ее губа дрожит, и она сильно прикусывает ее, от чего та становится вместо малиновой белой. Девушка смотрит в сторону, пытаясь сморгнуть упрямые слезы и отчаянно скрыть свой страх от меня. Я знаю, что внушаю страх, и хочу видеть это. Я не могу без этого - без свежих, человеческих эмоций. Я хочу ее слезы, но снова, часть меня не хочет заставлять ее плакать.
Видите? Противоречивый ублюдок.
- Все, что захочешь, - наконец шепчет она, уставившись на меня. Хотя, скорее всего она не может видеть моего лица, ее выражение лица стойкое и уверенное. Храброе. - Все, что ты от меня захочешь.
Я медленно киваю, но я потрясен от того, что она согласилась на подобное дерьмо. И возможно немного разочарован. Может быть мне хотелось, чтобы она боролась со мной. Возможно хотел, чтобы она отказалась, так как считает это отвратительным и неправильным. А не полностью соглашалась с этим. Ни одна здравомыслящая,
уважающая себя девушка не подписалась бы на такое дерьмо.
Я запускаю руку в волосы и дергаю их от необъяснимой злости. У этой девчонки нет никакого опыта работы в борделе, и все же она здесь, и я чертовски упрям, чтобы сделать что-нибудь с этим. И тот факт, что я хочу, блять, я хочу простить ей долг, который на нее повесил так называемый отец, ради того, чтобы трахнуть ее.
- Верно. Ну, мы должны начать прослушивание, - говорю я наотрез. Поднявшись, я начинаю расстегивать брюки.
- Чтчто? Что ты делаешь?
От ужаса она широко раскрывает глаза, когда замечает, черные волосы, выглядывающие из моих расстегнутых штанов.
- А как ты думаешь, что я делаю? Я не могу продавать то, что сам не попробую. Сейчас могу предположить, что ты вероятнее всего откажешься отсосать мне, так что единственный раз я сделаю исключение. - Все еще скрытый пеленой ночи быстрым движение, которое она не в состоянии увидеть, я приседаю перед ней.
- Я позволю тебе переспать со мной, красавица. Ты ведь именно этого хочешь? Видела, как я трахал этих девушек? Как заставил их стонать и выкрикивать мое имя? Ты ведь тоже так хочешь? Ты хочешь почувствовать меня глубоко внутри себя так же, как я был глубоко внутри них.
Когда я тянусь к лямке ее шелковой ночной рубашке, которую надела на нее Надя, я чувствую, как девушка дрожит под моими пальцами. Она всхлипывает в ту секунду, когда моя кожа прикасается к ее, легкое жжение бежит по моим пальцам и тонет глубоко внутри меня.
- Нет, - говорит она сквозь прерывистые рыдания. - Пожалуйста, не делай этого.
- Что? Предпочитаешь раздеться сама? - раздраженно насмехаюсь я, сжимая тонкую ткань. - Не надо разыгрывать страх передо мной. Ты знала, на что подписывалась.
- Но, но... я не могу. Не могу этого сделать. Прекрати, пожалуйста.
Я одергиваю руку назад и крепко сжимаю в кулак. Так же сильно, как я хочу дотронуться до нее, я жажду ее чувства чистого ужаса, я не хочу этого. Нет. Только не так.
- Разве это не то, чего ты хочешь? - спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. - Разве ты не за этим сюда пришла?
- За этим! - плачет она. - Но я, я... я не могу.
- Не можешь? Не можешь что? Не можешь трахаться, как шлюха? - ору я. Девушки, лежащие на кровати, начинают просыпаться, но одним взмахом руки я снова вырубаю их. Я даже не забочусь о том, чтобы оставаться незамеченным. Все на чем я сосредотачиваюсь, так это на следующих словах, который слетают с этих пухлых, красных губ.
- Какая шлюха - девственница! - кричит она, соответствуя моей ярости. Ее грудь быстро вздымается, при этом ноздри раздуваются с каждым затрудненным вздохом.
Я отхожу назад, увеличив расстояние между нами до фута, словно она открыла мне какое-то инфекционное заболевание, а не свое целомудрие. Она девственница и все же она обрекла жизнь на позор и унижение. Прокляла себя на жизнь с монстром. Даже я не могу подобное вбить себе в голову, а я король сбивать с толку.
Я открываю рот, чтобы высказать все, что я думаю по этому поводу, ощущая холодное давление на мои глаза. Я сжимаю кулаки, успокаивая холодный шторм, мчащейся по венам.
- Девственница? Ты чертова девственница? Что я по-твоему должен делать с этим?
Она не отвечает. Вместо этого, вытирает тыльной стороной влажное от слез лицо, пригвоздив меня свирепым взглядом. Мы сидим в тяжелом молчание, ее слова глыбой упали мне на плечи. Я больной ублюдок, я даже не скрываю этот факт, но могу ли я действительно уничтожить девушку и забрать ее священный дар, продав его по самой высокой цене? Неужели я пойду на такое зло?
Я качаю головой, отвечая на собственный вопрос. Я зло. Я эгоист. Моя душа была проклята в тот самый момент, когда я родился. Но остальная часть меня? Не определилась с выбором. И неважно как сильно я пытаюсь встать на путь разврата, который вымощен в моих костях и крови с моего рождения, что-то во мне отказывается принять его.