- Иди сюда, дай нам раздеть тебя, - говорит брюнетка, маня меня пальчиком.
Я качаю головой,
- Не сейчас. Но скоро. А для начала, я хочу, чтобы вы двое поцеловались.
Опять же, не задумываясь, девушки выполняют приказ, их мягкие, сочные губы нежно соприкасаются. Они хихикают, когда губы сливаются в поцелуе, дыхание учащается, пока их розовые язычки сплетаются вместе. Они трогают друг друга, их возбуждение растет до тех пор, пока они обе не хнычут от освобождения. Пока нет. Не тогда, когда я еще не насытился.
Они отстраняются, тяжело дышат, скулят и все еще ласкают мягкую, чувствительную кожу друг друга.
- Хорошо, - улыбаюсь я. Я останавливаю взгляд на блондинке. - Соси ее грудь.
Она берет в свои маленькие ладони полушария брюнетки и большими пальцами проводит по соскам. Сквозь длинные ресницы блондинка смотрит на свою подругу, а затем переводит взгляд на меня. Блондинка втягивает в рот упругую кожу и начинает сосать, нежно потянув, она поднимает на меня свои полуприкрытые глаза.
Смех стих. Ничего не слышно, кроме эротических звуков несдерживаемого удовольствия. Я ласкаю их мягкую, безупречную кожу, пока они двигаются друг против друга с чистым блаженством в сочетании с трепетом темной фантазии.
Они не задают вопросов о том, что чувствуют. Они не стесняются и не сопротивляются. Они позволяют своим плотским инстинктам руководить ими - позволяют мне руководить ими. Я их учитель. Их лидер. Их Бог. А они ничего другого не хотят, как только радовать и поклонятся мне.
Позже, когда их накрывает волной желания, я встаю позади брюнетки, которая лицом уткнулась блондинке между ног и вхожу в нее. Она стонет против лона подруги, и они уже обе вскрикивают. Я проникаю глубже, жестче, быстрее. Я позволяю влажному теплу окутать меня, пусть оно заставит огонь, сжигающий меня изнутри, выжечь мои нервные окончания до тех пор,
пока все что я смогу это чувствовать.
Каждый мускул в моем теле натягивается и пульсирует, но я не останавливаюсь, а лишь быстрым движением, которое остается незамеченным, переворачиваю девушку и снова погружаюсь в нее.
Беря каждую, я трахаю их на протяжении нескольких часов, полностью измотав. И только когда они чувствуют, что их тела могут взорваться от невыносимых ощущений, я снова беру их, пока они совершено не выбиваются из сил, что даже уже не могут стонать.
Я лежу на кровати, уставившись в потолок, и представляю колыбельную из тяжелого дыхания укачивающую меня. Но я знаю, что это бесполезно: сон не приходит. Он никогда не забирает меня подальше от этого. От меня.
Я хватаю брюки, надеваю их и иду к бару. Бурбон мягко плещется вниз, как жидкий огонь и я вдыхаю пламя.
- Наслаждаешься шоу? - спрашиваю вслух я, наливая еще.
Нет ответа. Ничего другого я и не ожидал.
- Знаешь, ты могла бы преуспеть. Особенно, если готова кое-что делать вместе с девочками. - Я поворачиваюсь к темному углу комнаты и улыбаюсь. - Клиенты любят такое дерьмо.
- Меня от тебя тошнит, - звучит резкий ответ - Пошел на хер!
- Прости, малышка, - усмехаюсь я, идя на голос - Но я не трахаю товар. Но кто знает, может быть... ты станешь моим исключением. Если будешь хорошей девочкой.
Я стою в самом темном углу комнаты, окутанный тенями, перед ней. Девушкой. В ее янтарных глазах мольба о смерти, съежившись она сидит между комодом и креслом, отчаянно пытаясь раствориться в стене, чтобы убежать. Но она не может. Она не может уйти, даже если ее маленькая жалкая жизнь зависела бы от этого. Она подписалась остаться в четырех стенах этого особняка.
- Я не шлюха, ты, отвратительный кусок дерьма, - шепчет она сердито.
- Конечно же, нет. - Я приседаю к ней, держа бокал в руке. Я протягиваю ей его, но она отмахивается, словно я предлагаю кубок, полный крови. - Но как ты знаешь, я обеспечиваю жильем шлюх. Никто не живет здесь бесплатно.
Ее глаза блестят от слез, и она быстро отворачивает голову, поэтому я не могу увидеть ее слезы и смахнуть их. Моя рука дергается, желая прикоснуться и пройтись по влажному следу на ее щеке. Вместо этого, я залпом опрокидываю бокал, заглушая позывы.
- Почему? - внезапно спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
- Проституция - одна из древнейших профессий. Секс всегда будет востребован.
- Нет... почему ты это делаешь? Зачем ты забираешь невинных девушек и превращаешь их в ничто иное, как мешки для мусора? Неужели ты не испытываешь вины? Разве тебе не плохо в таком жалком бесполезном месте?
Я улыбаюсь от раздражения.
- Сперва наперво, я никому не подчиняюсь. А женщины работают и находятся здесь по собственному желанию. И раз ты не поняла, то никому не причиняют здесь боли. У них самая дорогая одежды, они балуют себя регулярными походами в спа-салоны, и имеют круглосуточную охрану. Поверь мне, они могли бы заниматься гораздо худшими вещами до меня, а большинство это и делали. И отвечая на твой второй вопрос...нет. Я не чувствую никакой вины. Чувство вины это удел слабых и эмоциональных. Это ты должна заботиться о ее пристанище. А меня это не ебёт никоем образом.
Она качает головой и саркастически улыбается.