Это он. сказал Артур.
Петру не нужно было пояснять, кого он имел ввиду. Входная дверь открылась. Войдя в комнату, Мерлин осторожно положил расплавленную ручку на комод и обернулся к присутствующим.
Нуте-с, товарищи Ох, вы только поглядите на себя: прямо сцена из «Ревизора». Люблю, знаете ли, русскую классику, столько страданий и иногда даже не напрасных.
Артур схватился за шарф, и Мерлин тут же посмотрел на него, словно ястреб, увидевший добычу.
Простудился? Говорил же тебе в Петрограде: «Артур, солнце, не таскайся ты по этим притонам, заболеешь, и кто о тебя будет лечить, эти ряженные кретины или, быть может, этот красавец? Нет, опять мне работенку накинул, совсем не жалко старика?
В словоохотливости Мерлину было не отказать. Все так же продолжая рассуждать о превратностях петроградской погоды, он начал поправлять шарф на шее своего ученика. Беззаботный смешок, слетел с его губ, когда под шарфом багровые следы, почти сиявшие на фоне белой кожи.
Твоя работа, парень? Ладно, этим потом займемся. Айда за мной.
Не глядя на Петра, Артур последовал за Мерлином, словно нашкодивший пес за своим хозяином.
Вас проводить? спросила Груня.
Лучше бы до коммунизма
проводила. усмехнулся Мерлин и тут же затормозил.
Втянув воздух, он обернулся к оробевшей девушке.
Так это ты, красавица, нажаловалась на моих голубков? Не люблю, знаешь ли, предателей.
Волосы на голове Груни задымились, и Катя бросилась ее защищать. Святая вода, которую она на него выплеснула, казалось, еще больше развеселила его. Облизнув тонкие губы, Мерлин вновь улыбнулся, увидев, что Петр наставил на него наган.
А вот это вы зря, товарищи.
Наган раскалился докрасна, Петр закричал от боли и выронил оружие из покалеченных рук. Артур попытался ему помочь, но Мерлин его остановил.
Ну чего ты сопли распустил, другого найдешь. Давай-ка без дешевого драматизма.
Я вылечу его и мы уйдем, пожалуйста.
Ладно, валяй.
Артур опустился на колени рядом с Петром. Шарф соскользнул на пол, обнажив плоды их ночного бдения. Петр поморщился. Сильнее, жестче, так, чтобы до боли что б он еще хоть раз повелся на его мольбы. Если бы им еще хоть раз выпал шанс, где-нибудь, когда-нибудь, не в этой жизни так в следующей, то он все бы сделал иначе. Кем бы ни он ни был этот подозрительный гражданин, любовник, волшебник, способный вылечить кого угодно, но только не свою душу, в глазах Петра он был достоин только одного: безграничной всепрощающей любви.
Позаботься о Кате. Пора подниматься с коленей, моя любовь.
Ты бредишь, погоди, я сейчас. Артур попытался улыбнуться, но даже мертвецы выглядели счастливее его.
Вернувшись к Мерлину, он замер, ожидая дальнейших указаний. Мужчина повернулся к нему, словно и правда хотел что-то сообщить. Излеченная рука сомкнулась на еще горячем оружии. Грохнул выстрел, но все было зря.
А вышло бы красиво. вздохнул. Мерлин. приятно было познакомиться, молодой человек.
Раз. Артур ринулся ему помочь, но Мерлин цепко держал его за руку.
Отпусти!
Два. Рука ослабла, и Артур без оглядки ринулся вперед.
Три. Налетев на стол, он поскользнулся на воде.
Четыре. Катя подала ему руку и помогла подняться.
Пять. Артур опустился рядом с телом юноши и закрыл глаза.
Шесть.
Зажмурив глаза, он шептал что-то на незнакомом языке. Доселе высокий его голос, приобрел невиданную раньше силу и глубину, но чем дольше он говорил, тем сильнее слова его напоминали ругательства, пока наконец не наступила тишина. Петр лежал раскрыв глаза, приоткрытый рот обнажал белые зубы, словно он хотел что-то сказать, но не мог.
Ну же, живи, это мое желание. Больше ничего не надо, только живи.
Артур ткнулся лбом в его грудь, и плечи его сотрясались от рыданий. Катя тронула его за плечо. Артур вытер мокрые глаза и положил его голову себе на колени. С трудом Артур поднял голову, на откликнувшись на немой призыв девушки. Ни слова ни говоря, Катя указала на еще одного мертвеца.
Тело Мерлина лежало на другом конце кухни. Когда Артур толкнул его, то на мгновение потерял контроль, вложив в этот жест всю злость и гнев, что спали в его душе долгие столетия. Мерлин упал словно кукла, у которой обрезали нити, и заветные шесть минут утекли словно вода.
Я беременна. вдруг сказала Груня.
Истеричный смех Кати подхватил ветер и унес в открытое окно.
Послесловие
Морозным зимним утром город Котлов был взят в плен белыми афишами с одним единственным словом «Маяковский». Приезда знаменитого поэта ждали словно второго пришествия, и библиотекари устали повторять, что все книги товарища Маяковского уже на руках, и нужно встать в очередь, чтобы получить свой экземпляр. Не сказать, чтобы это останавливало желающих приобщиться к миру поэзии, даже наоборот, получая отказ, их интерес к поэту, о, котором они узнали буквально на днях, лишь возрастал.
Время летело как поезд на Анну Каренину. За три дня до приезда товарища Маяковского на деревянном боку Котловского городского театра появилась афиша со следующим содержанием:
«Котловский городской театр. 2 февраля 1928 года. Публичное выступление поэта современности Владимира Владимировича Маяковского. 1-е отделение. Поэт прочтет лекцию-доклад на темы: современная поэзия; как я работаю над стихом; мое отношение к Пушкину, Есенину; мои впечатления о загранице и т. д. 2-е отделение. Поэт прочтет свои произведения и ответит на вопросы слушателей».