Потом лес, лес, снова лес, его прохладные свежие объятья, запах утра и туман, стелющийся над травой. Лесная избушка с замшелой крышей и старая бабка, приютившая сироту тогда казалось, что это были горестные времена, но сейчас Бусинка отдала бы всё, что угодно, чтобы вернуть их, чтобы вновь вдохнуть поутру холодный свежий воздух и услышать пересвист птиц.
И найти бусинку единственное, что от матушки осталось, ярко-красный стеклянный прозрачный шарик, нанизанный на тонкую бечёвку, которой Бусинка подпоясывалась. Частенько, валяясь в траве, Бусинка рассматривала сквозь алое стекло вспыхивающее солнце, и красный цвет становился почти белым.
Как боль.
Как страх, кипятком обваривающий нервы.
Как крик и мысль, бьющаяся в висках как всё вернуть, как?! Должен же быть выход, ну хоть какое-нибудь волшебство, невероятное, небывалое! Как придумать, как спастись?
Я не хочу, это происходит не со мной, нет!
...Это всё не настоящее. Это не со мной...
...Трепещущие нити расплелись, освобождая отчаянно брыкающуюся и кричащую Бусинку, и та с визгом задом наперед отползла от шевелящегося белого клубка, ощупывая ноги, руки, плечи. Секунду назад ей казалось, что всё её тело переломано и пережёвано, перемолото в кровоточащий фарш, но дрожащие руки нащупывали гладкую неповреждённую кожу.
Странный драконий язык, состоящий из скользких длинных лент, исчезал, втягиваясь в мерцающую приглушённым светом стену щеку дракона, подумала Бусинка, в ужасе вжимаясь в бархатистую колеблющуюся
поверхность.
Вот как выглядит дракон изнутри. Не страшно и даже уютно и спокойно но это слабое утешение для того, кого съели, не так ли?
Во рту дракона, против всяческих правил, не было ни жутких зубов, ни какого иного языка, которым чудовище должно было бы обслюнявить свою жертву, перед тем как проглотить. Бусинка слышала дыхание огромного зверя, по её разгоряченному лицу скользили прохладные струи воздуха, но ни тлетворной вони, ни запаха огня и дыма она не ощущала. Воздух был свеж и пах морем.
Больше всего пасть морского монстра походила на светящуюся мягким светом раковину мидии, обшитую изнутри чем-то мягким. Её створки были плотно подогнаны, и не было слышно ни звука снаружи ни криков чаек, ни плеска волн, смыкающихся над головой дракона, уходящего в море.
Всё тело Бусинки было покрыто какой-то слизью, которая быстро подсыхала, не оставляя на коже и следа, и остро пахла мятой, совсем как раздавленные листочки с перебитыми сочными жилками, сочащимися зелёным соком. Кажется, шевелящееся тело во рту доставляло дракону некоторые неудобства мягкие стенки начали сокращаться, словно дракон изо всех сил боролся с икотой или боялся чихнуть и выплюнуть свою жертву в море. Чудовище задрало вверх морду Бусинка определила это по тому, как условный пол под нею изменил угол наклона, и она начала сползать к противоположной стене, у которой, прямо в мягкой обшивке, разверзлось тёмное отверстие горла.
"Проглотить хочет!" в панике подумала Бусинка, упираясь ногами в податливую мякоть по краям раскрывшейся чёрной ямы. Горло жадно сокращалось, словно требовало, чтобы жертва не томила, прыгнула сама в желудок, в кипящую едкую кислоту, но Бусинка, скользя ступнями по содрогающейся под ногами глотке, упрямо цеплялась ногтями за бархатистые складки и упиралась. Такое поведение еды дракону не понравилось, и глотка содрогнувшись, раскрылась широко так широко, как Бусинке никогда не удалось бы расставить ноги, и её ступни соскользнули с влажных краёв, а сама она с визгом полетела вниз, вниз, в хватающую её мягкими, но плотными объятьями темноту.
* * *
Голосящая девушка кубарем вывалилась на мягкий пол, спружинивший под её телом, и едва не треснулась лбом о сияющий круглый розовый кристалл, торчащий прямо из середины... комнаты? Желудка?
Никакой кислоты тут и в помине не было, помещение отличалось от прежнего только размерами. Пол был мягким и бархатистым на ощупь, от стен шел приглушённый свет.
Раздавит желудком, чтоб кровища брызнула! в ужасе прошептала Бусинка, затравленно оглядываясь по сторонам.
Никто тебя давить не будет, раздался недовольный голос, и Бусинка с удивлением воззрилась на кристалл, в котором перемешивались свет и тень. Странные мысли.
Не будет, как зачарованная повторила Бусинка. А зачем же он меня сожрал?
Никто тебя не жрал, ворчливо отозвался сияющий собеседник. Тебя поместили внутрь, притом очень аккуратно поместили.
А зачем?!
Тебя перевезут на Туманную Землю. Скорее всего, там тебя замуж отдадут.
Кто ж так замуж зовёт! рассердилась Бусинка, и кристалл зазвенел тонким, неприятным смехом.
А у вас что, едко поинтересовался он, как-то по-другому принято?
Бусинка задумалась: вообще-то, нет, не по-другому. В поселке всё происходило ровно так же жених, если ему несколько раз отказывали, мог вломиться в дом и утащить невесту, да ещё и родным наставить фонарей, и отца оттаскать за бороду. Не все же такие, как кузнец тот хоть и спросонья, а молот всё же взял, и парочку самых ретивых женихов подковал сразу так, что они плакали тонкими голосами годовалых жеребят.
Правда, потом они все и сватающиеся, и обороняющие дружно собрались и выпили мировую. Пока они пили, кузнецову дочку, конечно, утащили, но это было уже не важно.