И в этот момент кто-то оглушительно каркнул прямо у него над головой. Ворчун подскочил на месте, толкнул шедшего впереди Скромника, а тот налетел на Чихуна, и вскоре уже вся семерка катилась по полу.
Тьфу ты, да это ж просто ворон, зло посмотрел на птицу пришедший в себя первым Ворчун и поднял руку, чтобы поправить сползшую шапку. Скелеты, подземелья и вороны, да этот замок средоточие всего зла!
Ворон снова каркнул, словно бы обиженно, а потом отлетел немного в сторону. Еще раз, и еще.
Могу предположить, что этот ворон куда-то нас зовет, осторожно высказался Умник, тоже поднимаясь на ноги.
Ну да, конечно, кто может быть лучшим проводником по жуткому замку, как не крылатый предвестник смерти, недовольно ответил ему Ворчун, но все же пошел за остальными туда, куда улетела птица.
Ворон привел их в низкую комнатушку, наполненную разными склянками, сосудами причудливых форм и старинными книгами, а в ее центре стоял большой потемневший котел.
Ведьмино логово, убежденно заявил растерявший всю обычную сонливость Соня.
Кар-р! Ворон взлетел на стопку книг и клюнул лежавшую на самом верху. Кар!
Высоковато, озадаченно крякнул Умник. Так, Скромник, а полезай-ка ты мне на плечи!
Не без труда стянув пухлый томик вниз, гномы уложили его на стол и, столпившись вокруг, раскрыли на первой странице.
Не ожидал, озадаченно крякнул Умник.
Удивительно! пискнул Скромник, и тут же закутал покрасневшее лицо в бороду.
Да это же просто детская мазня, разочарованно протянул Ворчун, уже приготовившийся ужасаться какому-нибудь жуткому ведьмовскому зелью. Вот, поглядите, цветок, а на нем сидит, надо полагать, самая уродливая в мире бабочка.
Нехорошо так говорить, но это правда, прыснул Весельчак. Подумать только, и угораздило же какого-то малыша нарисовать бабочку совсем без крыльев!
Они перевернули страницу.
Кхем, неловко кашлянул Ворчун, в одном этому ребенку не откажешь: он был очень внимателен к деталям.
Да уж, странным ломким голосом отозвался Чихун. Есть и бабочка, и ее крылья. Правда по а-а-а
Стоявшие по бокам Умник и Простак ловко прикрыли товарищу нос, а Ворчун закончил фразу за него:
Ага, по отдельности.
Семеро гномов продолжили листать книгу с картинками, которые становились все точнее и страшнее. Милый белый кролик с нежным розовым носиком соседствовал со своими отрезанными ушами, очаровательный дымчато-серый котенок, с любопытством следивший за пролетавшей над ним стрекозой, остался без хвоста, который хозяин книги использовал как закладку.
Чем дальше, тем меньше читателей было у «Летописи зла», как назвал ее дрожавший Чихун перед тем, как отошел подальше вслед за позеленевшим Простаком, плакавшим навзрыд Весельчаком и упавшим в обморок Скромником. Цыплята и щенята, ягнята и разноцветные лесные птички, а за ними
Я боюсь того, что мы увидим прикрепленным к следующей странице, хрипло пробормотал Ворчун, склонившись над портретом одноухого мальчика, державшего за уздцы тонконогую гнедую лошадь. На месте отсутствовавшего уха был тщательно прорисован блестящий ручеек крови.
Злая Королева настоящее чудовище! устало выдохнул Умник, единственный из всех составлявший ему компанию, стянул шапку и утер ею выступивший пот.
Наверное, я больше никогда не смогу уснуть! простонал спрятавшийся в котел Соня.
Умник и Ворчун переглянулись, а затем, без слов договорившись
не разглядывать «подарочек», открыли следующий рисунок. С минуту они недоверчиво смотрели на него, а потом принялись спорить, яростно перекрикивая друг друга. Забыв о своих горестях, остальные мигом их разняли и принялись наперебой укорять:
Хватит! Что на вас нашло? Забыли, зачем мы здесь?
Не тратя времени на объяснения, Ворчун ткнул пальцем в книгу. В ней, отчетливо узнаваемая до последней черточки, была нарисована Злая Королева. Она лежала на кровати, одетая в прекрасное платье, а на голове ее блестела золотая корона.
Единственным, чего недоставало, чтобы счесть ведьму спящей, было сердце, вырезанное из груди.
* * *
Незаметно выбравшись из замка Злой Королевы, гномы поспешили к Прекрасному принцу. Увы, в его землях они никогда не были, приходилось то и дело спрашивать дорогу, и это сильно их замедляло.
А «Летопись зла», взятая из подземелья мачехи Белоснежки, только добавляла волнений. Однажды на привале Умник вытащил ее из мешка, раскрыл, и семь гномов в угрюмом молчании смотрели на злосчастную книгу.
Это подлые происки Злой Королевы, неуверенно произнес Чихун.
Не могу представить причину, по которой эта себялюбивая гадина стала бы изображать собственную смерть, не согласился с ним Ворчун. Да разве Злая Королева не делала все на свете, лишь бы остаться «всех милей»?
Может быть, все-таки Весельчак явно силился придумать какое-то ободряющее объяснение этой находке, но у него ничего не выходило.
Как и у всех них. В конце концов, кроме хозяев в доме побывали только двое: Злая Королева в облике жуткой карги и Белоснежка. Мысль о том, что милая улыбчивая девушка могла быть тем самым чудовищем, которому принадлежала «Летопись зла» и чьи темные замыслы едва не стали причиной гибели одного из них а то и всех разом, изводила, угнетала и ужасала гномов, но, к сожалению, казалась все более правдивой.