Stasya R Босоножка, или Сказка для пирата
Фандом: Чёрные паруса, Пираты Карибского моря
Персонажи: Макс, Тиа Дальма (Калипсо), Новый Мужской Персонаж
Категория: Джен
Рейтинг: PG-13
Жанр: Сказка, Фэнтези, Драма, Кроссовер
Размер: Мини
Статус: Закончен
События: Бордель, Маленький/впавший в детство герой, Фик о второстепенных героях, Проституция
Предупреждения: AU, Насилие, Гет, ООС, Читать без знания канона можно
Комментарий автора: Кто в сказке про Босоножку найдет фразу Макс из сериала, тот молодец.
Страница произведения: https://fanfics.me/fic191009
Дорогая, сегодня от тебя потребуется особая услуга. Мистер Хардман щедро платит. Правда, мистер Хардман?
Мадам просияла, словно начищенная золотая монета, многозначительно подмигнула и тут же исчезла за дверью.
На пороге молча стоял квартирмейстер "Черного призрака" худой светловолосый пират с большими почти прозрачными глазами и растерянным видом. Частый клиент куртизанки Макс. Слишком неуклюжий для своего рода занятий. "Не от мира сего" кажется, так отозвалась о нем Идель, когда он вместо плотских утех несколько часов кряду любовался ее волосами в свете солнечных лучей, пропуская их между грязными огрубевшими пальцами.
"Особая услуга", усмехнулась Макс, догадываясь, за чем пришел этот странный пират. Бордель Нунана всегда баловал клиентов разнообразием, и она в этом деле преуспела с первых дней. Кто-то покупал у нее материнские ласки, вообразив себя младенцем и прильнув к полной загорелой груди, кто-то просил спеленать и укутать, словно больного лихорадкой, а кому-то просто хотелось выспаться от души, уткнувшись носом в пахнущие лавандой кружева шлюхи. И лишь мистеру Хардману всегда требовалось кое-что необычное, что стоило вдвое дороже пеленания и вчетверо привычного соития.
Добро пожаловать, mon chéri! Голос Макс был похож на кошачье мурлыканье. Она пригласила пирата на расправленную кровать и зажгла свечи. Для особой услуги нужна особая атмосфера. Дай угадаю. У тебя неприятности? Команда плетет интриги, на море шторм, а крупная добыча снова досталась капитану Вейну?
Проницательна, как всегда, чуть слышно пробормотал пират и без лишних церемоний забрался под шелковое покрывало. Желаю покоя и ничего больше.
Хочешь послушать сказку? Ты же знаешь, как красиво умеет рассказывать Макс...
Хочу, довольно, будто малое дитя, закивал мистер Хардман, растянув губы в улыбке.
Какую, mon chéri? Про страшного кракена, что живет на дне океана и безжалостно топит корабли? Или про русалок, сводящих с ума моряков? Или про послушницу, сбежавшую из монастыря, чтобы стать пираткой? А может, про юного кузнеца Уилла, который мечтал выковать счастье?
Пират помотал косматой головой.
Про Босоножку, сказал он, блеснув глазами. Девчонку, что молилась морской нимфе в минуты печали. Помнишь?
Макс на мгновение замерла. Что-то горячее вспыхнуло в груди и поднялось к вискам, отчего картинка перед глазами потеряла четкость. Она почувствовала легкое головокружение. Черт ее дернул однажды напиться рома и сочинить самую грустную сказку на свете. Сказку без начала и конца, так похожую на быль.
Может, лучше про кракена? осторожно спросила Макс, но клиент не от мира сего стоял на своем.
Про Босоножку, ma chérie. Плачу пятьдесят пиастров.
Сказка для пирата
Несколько лет назад в колонии на одном красивом острове, который гордо прозвали Великой Землей, жила девочка.
Жила она с матерью, чернокожей рабыней, работавшей на плантации сахарного тростника, а значит, и сама была в неволе. Как сотни ее соплеменников от несмышленых младенцев до дряхлых стариков.
Тем, кто видел их впервые, казалось, что все они, рожденные под жгучим карибским солнцем, на одно лицо. Черные, будто паруса на кораблях морских разбойников. И только эта странная девочка отличалась от них. У нее была другая кожа: не такая темная, как у рабов, но и не белая, как у господина, его помощников и домочадцев. И совсем другие
глаза: не горящие угли, как у многих на острове, а золотистые искры, теплые и озорные.
Дитя Нового Света, говорили о ней взрослые, загадочно улыбаясь, словно им неожиданно открылось тайное знание. А все потому, что отцом девочки был хозяин, согрешивший когда-то с ее матерью. Правда, самой девочке это не давало никаких привилегий.
Отцу было безразлично, что она ест, где спит и о чем мечтает, ведь в большом доме жили и воспитывались его законные дети. Он не держал внебрачную дочь на руках, не играл с ней в прятки, не целовал ее по утрам, не видел, как она плачет от обиды, заглядывая по вечерам в хозяйские окна. Но в их жилах текла одна кровь, и этого никто не мог изменить, даже если бы очень сильно захотел.
Звали девочку Босоножкой. Конечно, у нее имелось и настоящее имя, но о нем вспоминали редко. Босоножка было как-то привычнее. Это прозвище ей дали местные мальчишки. Она надевала свои единственные сандалии только по воскресеньям, когда их посещал пастор с проповедью о том, что все рабы Господни должны учиться смирению, а в остальные дни ходила босиком, отчего подошвы ее ног всегда были покрыты грязью и искусаны насекомыми. Потому и прослыла Босоножкой.