Права Шурка, права, на Соловки надо ехать. Что там твои родители думают? Бабушка задавала вопросы, но не поворачивалась, так с фиалкой и разговаривала. Хотя что они понимают? Не верят. Сомневаются. Думают, это так просто пройдет. Сама с тобой поеду. Лидку позову, пускай за курами смотрит и огород поливает. А мы поедем. Шурку бы с собой взять. Ей по святым местам хорошо было бы. Бабушка резко повернулась и пошла к комоду, запуталась в юбке, тихо чертыхнулась, дернула верхний ящик. Где-то у меня тут
Бабушка копалась в комоде, а я с остервенением начала перебирать гречку. Во-первых, крупеник это очень вкусно, особенно в исполнении бабушки. Во-вторых, надоело в моем возрасте я уже могу сама решать,
куда идти и с кем! Поэтому нечего мне тут дружбу свою предлагать. Я на нее не соглашалась. Мне Вички хватает. Так что Юлечка может идти строем башкой о ближайшую стенку.
О! Смотри! Опять Шульпяков. А чего это он с молоком? Уже двенадцать?
Все-таки он грохнулся. А нечего тут ковбоя из себя изображать. По себе знаю держать банку молока в руке, когда едешь на велике это пересчитывать кочки и все равно упасть.
Нет, я не побежала спасать принца. Он больше облился, чем разбился. Шею выворачивал так, словно надеялся, что к нему из окна «скорая помощь» вылетит.
Перед моим носом что-то промелькнуло, и я вздрогнула.
На-ко, надень.
Бабушка заделалась в спайдермены и научилась мгновенно перемещаться в пространстве. Сейчас она стояла передо мной и протягивала руку. С пальцев на шнурке свисал крестик. Фигурный, небольшой, тускло-серый. Не серебро. Олово, наверное. В одном месте заметно углубление, словно гвоздем ткнули. Или другим чем железным.
Это твой. Крестильный. Ты родилась, а летом тебя уже сюда привезли, и мы в Троицкую церковь пошли. Крестили. Как раз у отца Владимира.
У бабушки нехорошо задрожали губы, поэтому я поспешила крестик забрать. Он холодной каплей упал в ладонь. Совершенно не помню этого крестика. Мне цепочки носить не нравится. Не люблю, когда что-то болтается на шее.
Но бабушка смотрела, ждала, что стану делать. С крестиком, по ее мнению, должно было сразу произойти чудо. Раз уж после всех наших походов чуда не случилось.
Я кашлянула и поднялась.
Спасибо! показала крестик и тут же спрятала его в карман. Пойду посмотрю, что там с Шульпяковым. Кажется, он решил рыть канаву под забором.
И собирайся, крикнула мне в спину бабушка. Как билеты купим, поедем. Сейчас буду твоим родителям звонить. Они там у себя в городе по Интернету все быстро сделают. И крест! Крест надень!
Она еще что-то говорила, а я уже бежала через кухню и террасу на крыльцо.
Шульпяков это, конечно, кадр. Он сидел на земле, изучая остатки молока в банке. Не много там осталось. Зато все остальное живописно стекало с его головы, как будто он этой банкой жонглировал.
У Вички был? спросила я и уселась на крыльце ступеньки у нас высокие, широкие, на них хорошо сидеть.
Дала бы вытереться, хмуро отозвался Шульпяков, облизав губы.
Очень удобно умылся, заодно и попил. Смотреть на него было одно удовольствие.
Иди за угол, там рукомойник около калитки в огород.
Ага, и собака.
Шарик демонстративно загремел цепью. Никакая это была не собака, а самая настоящая лошадь. Ризен. Здоровый. Когда встает на задние лапы, то глаза наши оказываются на одном уровне.
Ехал Шульпяков, конечно, сюда не за тем, чтобы умываться, и даже падал не для того, чтобы потом в слезах бежать домой. Поэтому про чистые руки он сразу забыл, про вывернутый руль тоже. Подтащил свой драндулет к ступенькам и доверительно заглянул мне в лицо:
А чего вы в доме-то? Увидели кого? Ну когда все упало?
Встала. Захотелось пнуть шульпяковский драндулет и послать хозяина куда подальше.
Вызывали дух местного деда, очень серьезно начала я. А из зеркала ты идешь. Мы перепугались и давай по стенам стучать.
Я говорила и смотрела на реакцию Шульпякова. Как-то он погрустнел под своим молоком.
Не было там никакого деда. Там тетка жила. Ее родичи к себе забрали, а дом забросили. Не знала, что ли?
Сказал и облизнулся.
Ага, тетка, так я и поверила. По вещам видно, что мужик жил. Даже если тетка что же она уехала и вещи оставила? Диваны там, трюмо, посуду. Заварники хорошие. Могла бы взять на память.
Мои мысли о доме прервал Шульпяков неожиданным вопросом:
А чего говорят: ты башкой поехала?
Первым моим желанием было, конечно, треснуть по умытой физиономии.
Ага, ага, закивала я, соображая, кто у нас в деревне такой разговорчивый. Или Вичка в полуобморочном бреду проговорилась? Совсем поехала. На людей кидаюсь. И, это Чего бы такого добавить? По ночам на кладбище бегаю.
Да не, наивно так улыбнулся Шульпяков. Ты, типа, призраков видишь.
Мне его на мгновение жалко стало. А ведь в прошлом году дружили, рыбу вместе ловили. В этом году он меня на лодке на тот берег возил. Неплохой парень. Был.
И они, типа, просят меня выполнить их желания? подсказала я развитие сюжета. Как в «Шестом чувстве».
А они просят? И посмотрел еще так требовательно. Видать, именно из-за этого и вертелся