Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, раздался за спиной тихий голос.
Невольно Ээрлинг всмотрелся в лицо их тюремщицы, пытаясь разглядеть в нем ту самую красоту, о которой говорил друг.
Ну да, наверное. Возможно, что-то в ней и есть. Особенно когда она лежит вот так на левом боку, сунув руку под голову и прикрывая ладонью безобразный шрам, отчего его почти не видно.
Ээрлинг вернулся на подстилку и попытался уснуть, но мысли о ключе не давали покоя. Спустя какое-то время ему захотелось по нужде, и он выскользнул из палатки под дождь и направился к давно облюбованному дереву.
А чего это еда ситхлифы свободно разгуливает по лагерю? донесся до него грубый голос, приглушенный грохотом ливня.
Еда? Разгуливает по лагерю?
Он не сразу понял, что говорят о нем, но затем другой голос ответил:
Госпожа наверняка наложила на него заклятье подчинения. Далеко не сунется.
Волосы намокли и облепили голову, одежда отяжелела, ручейки воды струились по лицу, срываясь с кончика носа.
Затылок прожигали чужие взгляды.
Ээрлинг забыл, зачем покинул палатку, зачем вышел из тепла на холод, из приятной сухости в промозглую мокроту.
Все внутри сжалось тугим узлом от ужаса.
Еда. Они назвали его едой.
Получается, слухи о ситхлифах правдивы? Эти женщины действительно питаются человеческим и эльфийским мясом? Три тысячи триста вторая поймала их, чтобы сожрать?
Глава 13. Пленник
Глава 13. Пленник
Так и есть. Все сходится. За двое суток ситхлифа ни разу не притронулась к содержимому мешка, что принес повар, не разделила с пленниками ни завтрак, ни обед, ни ужин.
И этот ее вопрос: «Что едят люди и эльфы?»
У нее были иные предпочтения, страшные и зловещие пристрастия.
Ээрлинга затошнило. Все еще чувствуя на себе пристальные взгляды стражников, он рванул к шатру, чтобы разбудить друга и вместе подумать, как выпутаться из этой кошмарной ситуации. Становиться
чужим обедом он не желал.
Уже у самого входа в палатку Ээрлинга посетила жуткая мысль: их спутник Оовул мертв. Чудовище из Цитадели сожрало его, а их оставило про запас, пока снова не проголодается. Надо бежать. Немедленно. Этой же ночью. Пока эльфоедка не проснулась.
Распахнув полог, он на цыпочках, так, чтобы ни одна доска не скрипнула под его ногой, подобрался к Аалмару и принялся трясти его за плечо.
Что? Что случилось? встрепенулся друг.
Ээрлинг зажал ему рот ладонью, чтобы не шумел.
Мы должны бежать, зашипел он, глядя в заспанные глаза напротив. Я сейчас узнал, что эта женщина съела Оовула и собирается позавтракать нами.
Едкая желчь подступила к горлу. Новый приступ был сильнее предыдущего, и Ээрлинг глубоко вздохнул, пытаясь справиться с тошнотой. Паника уже сжимала его горло липкими холодными пальцами. Фантазия стала реальностью. Он искренне поверил в то, что их приятеля, попавшего в плен вместе с ними, зажарили и подали на стол чудовищу, как дикого кабана.
Что за бред ты несешь? Аалмар убрал его ладонь от своего рта и с нежностью посмотрел в сторону спящей ситхлифы.
Воины снаружи называли нас ее едой.
Женщина завозилась под пледом, и сердце Ээрлинга екнуло. Просыпается? Они разбудили ее своим тихим спором? Он вспомнил, как ситхлифа заставила его прижать нож к собственному горлу. Тогда на несколько минут он стал совершенно беспомощным, не мог даже пошевелиться без ее разрешения, она управляла его телом, его руками. Противостоять такой магии нельзя. Надо бежать, пока чудовище спит. Прямо сейчас. Утром может быть поздно.
Наверное, они говорили образно, предположил Аалмар, с комфортом устраиваясь на шкурах и даже не думая никуда срываться на ночь глядя. Еда в смысле Его глаза как-то странно заблестели и подернулись поволокой. На лице возникло мечтательное выражение. Знаешь, бывает, мужчина говорит, что хочет съесть женщину, но имеет в виду нечто иное.
Нечто иное? Что?
С каждой секундой в животе Ээрлинга рос колючий ком из кристаллов льда. Эльф то и дело косился на спящую, прислушивался к ее ровному дыханию, боясь уловить признаки пробуждения.
Ну-у-у, протянул Аалмар и облизал губы, вероятно, она собирается полакомиться нашими телами.
Об этом я и говорю! Оовулом она уже полакомилась. Обглодала до костей.
Фу! Я не об этом. Полакомилась, то есть утолила не физический голод, а плотский. Речь о постели.
В глубине серых глаз его друга разгорался огонек предвкушения.
Я не прочь чтобы она мной так полакомилась, вдруг сказал Аалмар.
Ээрлинг не поверил своим ушам. Что за чушь городит его друг? Он что, спятил? Хочет оказаться в постели этой демоницы и ублажать ее?
«Это все его хваленая свобода, подумал Ээрлинг. Несколько часов без пояса, а у него уже поехала крыша. Все равно где и с кем, лишь бы унять зуд в паху».
Над головой громыхнуло, и на секунду стены палатки вспыхнули, подсвеченные снаружи разрядом молнии. Ээрлинг подумал, что в такую дождливую, ненастную ночь улизнуть из лагеря будет проще простого, главное, не попасться на глаза патрульным.
Чудовище спит. Их не караулят. На выходе из палатки не стоят стражники. Все уверены, что ситхлифа наложила на пленников заклятье подчинения, но она забыла это сделать. Завтра эльфоедка может исправить свою оплошность. Значит, нельзя терять времени.