домой к завтрашнему ужину, не запачкав одежду. Мы рассчитывали вероятность того, что кто-то из запасного экипажа будет вызван в последние часы в 00:00 с чем-то.
Но, коммандер, снова начал он возражать, Каллисто - это всего лишь голые скалы, лед и ядовитый газ. Как...
Нашим первым шагом будет внести несколько относительно незначительных изменений в двигатель, чтобы превратить его в наземный энергоблок, сказал я ему. Имея достаточно энергии, мы сможем извлекать кислород из горных пород, сжигать водород для получения воды и синтезировать материал для купола. Он будет сделан из прозрачной смолы. Мы положим его на фундамент, а затем надуем. И со временем мы сможем сделать его безгранично большим. Я не сказал ему остального: ни о том, что Каллисто станет новым домом для человечества, ни о сверхсекретном грузе зигот людей и животных. Черт возьми, я и сам не должен был знать об этом. Возможно, это была безумная надежда сделать Каллисто жизнеспособным всего за одну миссию, но прямо сейчас NASA и человечеству нужны были безумные надежды.
Да, я уверен, что это очень умно, сэр, сказал репортер. Но что касается вас самих: почему вы должны подвергнуться процессу метастазирования, кажется, это так называется? Насколько я понимаю, вы будете без сознания и обездвижены, возможно, несколько недель. Зачем, когда корабль улетит, отпадет необходимость...
Мы находимся в режиме ожидания на случай возникновения каких-либо проблем с основным экипажем перед стартом. Процесс не лишен опасностей, хотя и был тщательно протестирован. Джейк Мейерс проработал целый год без проблем. Тем не менее, могут возникнуть проблемы мы находимся на грани жизни и смерти, и вместо того, чтобы отправлять труп на Каллисто, а затем испытывать нехватку персонала, лучше быть в состоянии произвести замену вплоть до последнего момента.
Вы идете туда, не зная, проснетесь ли вы в другом мире... и проснетесь ли вообще, сказал он между вдохами. Это замечательно, коммандер.
Любой военный должен быть готов выполнять работу с риском для жизни, если потребуется и в любое время. В любом случае, я рассчитываю вернуться домой самое позднее завтра к ужину. Все не так уж плохо, поэтому, пожалуйста, не драматизируйте это в своем рассказе и не пугайте мою жену до смерти.
И все же, настаивал он, не так уж много найдется людей, которые добровольно подвергнутся такому испытанию.
Нас восемь человек, напомнил я ему. Это команда плюс полный резерв - все, что нам сейчас нужно. И так уж случилось, что мы верим в успех миссии.
Он пробормотал что-то еще, но я поехал дальше. На этот раз он меня отпустил.
Сегодня на пандусе не было никакой активности. Я притормозил рядом с потрепанным коричневым мерседесом МакГрегора и зашел в будку оперативного управления, буквально хижина двадцать два дюйма предварительно напряженного композита над входом в служебный туннель. Я прошел мимо администратора, миновал лифт и по длинной гулкой дорожке спустился к зоне Предварительного Этапа. Я услышал там голоса, звучавшие немного громче обычного, но это просто старина Боб накручивал себя из-за последней бурной реакции: похоже, какая-то горячая голова пригрозила прекратить помощь какой-то паршивой маленькой дыре на Ближнем Востоке, если они не прекратят убивать наших дипломатов. Я на мгновение ощутил ностальгию по старым добрым временам круглосуточных стратегических бомбардировок с участием тысяч самолетов.
Боба поблизости не было. Я прошел в кабинет Мака и сначала высунул нос из-за косяка, на случай, если ему захочется во что-нибудь выстрелить. Я бы предпочел потерять нос, чем всю голову целиком. Никакой реакции. Я вошел и спросил:
Ребята, вы что, никогда не утруждаете себя стуком? чтобы избавить его от лишних хлопот.
Но мое язвительное остроумие пропало даром: на этот раз в офисе никого не было. Все было в порядке, мне не хотелось смотреть на кислую физиономию Мака. Я прошел мимо грузового отсека и технического отдела в отдел предварительной подготовки персонала и впрягся. Парни, похоже, немного нервничали: Фрэнк перепутал провода, и сервопривод на моей правой руке начал дергаться, как у десятидневного пьяницы. Мы это исправили, и Фрэнк, как обычно, бросил на меня последний взгляд. Его лицо было напряженным, и он то и дело высовывал язык из-под верхней губы, словно проверяя, на месте ли он.
Что тебя гложет, МЭЙБ? спросил я его. Этот голубоглазый мужчина средних лет по его же словам ненавидит выглядеть так, как когдато Синатра, даже несмотря на то, что его назвали в его честь.
Кого, меня? предсказуемо сказал он. Не думаю, что я переживаю это
тяжелее, чем кто-либо другой.
Переживаешь что? хотел я узнать. Ведь повышение зарплаты не отменили, не так ли?
Его лицо стало таким же жестким, как вчерашняя пицца.
В данных обстоятельствах, я думаю, это довольно дурной тон, Виз , сказал он и посмотрел на кого-то еще, словно ища подтверждения.
О Боже мой, сказал я, я накосячил и оскорбил герцогиню, заговорив о деньгах перед завтраком. При каких таких обстоятельствах?
Теперь он снова посмотрел на меня с любопытством, как будто у меня была редкая болезнь.