Павел Петрович не сразу нашёлся с ответом. Он смотрел на Доминику, и в его груди боролись противоречивые чувства радость от её появления, облегчение, что помощь пришла в самый критический момент. Но вместе с тем и раздражение, даже гнев от её своевольного решения нарушить приказ.
Приветствую вас, вице-адмирал Кантор! наконец воскликнул старик, безуспешно стараясь сдержать нахлынувшие на него в этот момент эмоции. Голос его дрожал, а на скулах проступили желваки. Годы суровой службы научили Дессе держать себя в руках в любой ситуации, но сейчас получалось плохо. Слишком велико было напряжение боя, слишком неожиданным появление Доминики.
Не ожидал увидеть вас здесь, продолжил адмирал, буравя Кантор тяжёлым взглядом. В его серых глазах полыхали молнии. В который раз вы саботируете мой приказ! Однако, он сделал глубокий вдох, сейчас вы прибыли как никогда вовремя, отчего не будете наказаны за его невыполнение. По крайней мере, не сегодня.
Последние слова Дессе произнёс уже мягче, почти с нотками грустной усмешки. Жёсткие складки у его губ слегка разгладились. Как бы он ни был раздражён своеволием Доминики, сейчас её присутствие было настоящим подарком судьбы.
У Дессе были все причины строжиться на Доминику. И дело было не только в том, что чувства и особые отношения, которые когда-то связывали этих двух незаурядных людей, в последнее время угасали, по крайней мере со стороны Доминики. Она всё больше отдалялась, погружённая в череду бесконечных сражений. Страсть уступала место долгу, а на смену пылкости приходила холодная расчётливость.
Но куда больше Дессе раздражало постоянное манкирование вице-адмиралом прямых приказов командующего. Сам Павел Петрович, щепетильный и дотошный служака старой закалки, не привык к подобным выходкам. Железная дисциплина, чёткое исполнение распоряжений эти принципы въелись в его плоть и кровь за десятилетия безупречной службы. И то, с какой лёгкостью Доминика позволяла себе пренебрегать его указаниями, задевало Дессе до глубины души. Никому другому старик подобных выходок не прощал. Лишь память о былых чувствах и уважение к боевым заслугам вице-адмирала удерживали его от жёстких дисциплинарных мер.
Я знаю, что нарушила ваш приказ, искренне призналась Доминика, глядя на командующего с подкупающей прямотой. Она обращалась к нему официально, на «вы», хотя ещё совсем недавно, наедине, они были на «ты». Но сейчас, приходилось соблюдать субординацию.
Действительно, американцы снова активизировались в «Тавриде» и пытаются проникнуть в «Екатеринославскую», продолжала она, указывая пальцем на голографическую карту пограничного сектора. Именно для этого вы и отправили мою дивизию в рейд, чтобы купировать возможное вторжение. Я помню ваши чёткие инструкции, и уверяю мои корабли были готовы выполнить их неукоснительно.
Доминика на секунду умолкла, подбирая слова. Её взгляд стал жёстче, а голос зазвучал с напором стали:
Однако в свете изменившейся ситуации, понимая, что здесь, у верфей, решается судьба всей кампании, я взяла на себя смелость изменить приоритеты. Не могла же я оставаться в стороне, зная, что мой командующий в опасности! Мои мадьяры нужнее здесь, чтобы переломить ход сражения. К тому же, она слегка усмехнулась уголком губ, в своё оправдание могу сказать, что масштабы угрозы вторжения «янки» в пограничные сектора были сильно преувеличены. Видимо, разведка в очередной раз перестаралась, сгущая краски.
Дессе слушал вице-адмирала очень внимательно. Его взгляд неотрывно следил за строками боевых рапортов, что бежали по экрану, но каждое слово
Это позволило Павлу Петровичу, воспользовавшись передышкой, стремительно перегруппировать собственные силы и начать мощное контрнаступление на дезориентированного противника.
Внезапное появление 12-й дивизии и молниеносный разгром целой эскадры посеяли сумятицу и панику в рядах союзников. Командиры кораблей Джонса растерялись, не зная, как реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию. Сам вице-адмирал, застигнутый врасплох дерзкой контратакой Доминики, погрузился в мрачное молчание, лихорадочно просчитывая варианты.
А тем временем линкоры и крейсеры 12-й «линейной», разделавшись с первой вражеской дивизией и потеряв при этом лишь несколько вымпелов, стремительно смыкали строй с главными силами Дессе. Корабли перестраивались на ходу с филигранной точностью, повинуясь командам опытных капитанов. Доминика, следуя указаниям Павла Петровича, вывела свою эскадру на указанные координаты, сходу перестроив её в, нацеленный в самое сердце вражеского флота, атакующий «конус».
Как только перегруппировка флота Дессе была завершена, его корабли пошли в наступление, не давая прийти в себя подразделениям Илайи. В кромешной тьме космоса вспыхнула новая вспышка ожесточённой схватки. Удар нескольких «клиньев» Павла Петровича Дессе оказался настолько сокрушительным по своей силе и напору, что строй кораблей Джонса дрогнул и прорвался сразу в нескольких местах. Казалось, само пространство содрогнулось от чудовищной энергии, выплеснутой в этом титаническом столкновении. В образовавшиеся бреши, словно стаи хищников, почуявших запах крови, уже врывались крейсера и линкоры все той же беспощадной и дерзкой Доминики Кантор.