Однако, когда поздно вечером я возвращаюсь в свой блок, чтобы, едва коснувшись подушки, провалиться в сон, мое внимание привлекает шум в соседнем блоке. Слышны веселые голоса и смех, и я иду, словно насекомое, на свет.
Соседний взвод кутит не скрываясь. Двери в казарму едва прикрыты, из щелей клубиться сигаретный дым. Интересно, как им удалось провести противопожарную систему? Поднимаю голову и вижу, что какой-то умелец воткнул в датчик отвертку. Понятно, как.
Осторожно заглядываю внутрь. От дыма слезятся глаза. Солдаты сдвинули койки в стороны, сидят в круге и делят нехитрую снедь, а центр импровизированного стола венчают несколько фляг.
Среди набившегося в казарму народа я замечаю Лену и Ви из моего отряда. Первая по-свойски обнимает виновника торжества, которого выдают новенькая, расстегнутая не по уставу форма и самодовольная рожа. Вторая валяется на одной из коек, затягиваясь сигареткой.
Осмелев, захожу внутрь. Сидящие ближе к выходу бегло скользят по мне взглядом, но в целом никто не обращает на мое присутствие внимания. Не начальство и ладно.
Я протискиваюсь дальше в поисках местечка посвободнее.
О, Тетис! Падай сюда.
Гавидон тянет меня за руку, и я плюхаюсь на пол рядом с ним.
Так, посмотрим, что у нас тут, хмурится он, вертя в руках синту (музыкальный инструмент), Где ты только достал эту развалюху, Мик
Ты умеешь играть? удивляюсь я.
Умел что-то когда-то, уклончиво отвечает Гавидон, но по его лицу я понимаю, что он рад возможности показать себя, а кабы не эта железяка, он кивает на свою механическую руку, но искусственные пальцы уже пробуют перебирать струны.
Гав, свешивается с койки Ви, обволакивая руками солдата, сыграй нашу, броневую, а?
Со всех сторон слышатся одобрительные