нам законы, а родитель передает закон своему ребенку. Так было испокон веков, и всякий, кто нарушает эту традицию, карается судьбой за свою дерзость. И каждый
Еще немного, и я возьму на вооружение стратегию сестры, пробубнил он себе под нос, но мать не слышала, увлеченная своим монологом.
по пути избранному. Живущий по законам божиим да ощутит счастье, а всякий, кто спорит, будет наказан. И я не посмотрю, что ты совершеннолетний не послушаешься, я запру тебя в твоей комнате на неделю! Твое совершеннолетие очень условно: мы согласились его признать только потому, что откладывать в очередной раз было неловко и так уже люди начали болтать всякое. Но здоровье твое еще не совсем окрепло, а значит, ты не можешь принимать подобные решения. Здоровье это знак богов. Они говорят тебе: сиди дома, лечись и учись у старших.
Как ты можешь быть такой суеверной, будучи образованной? прервал, наконец, этот словесный поток Рэйвен, не выдержав. Где был твой бог, когда ты была беременна мной? Почему не излечил невинное дитя? В чем я провинился, будучи еще в утробе?
Это наказание не тебе, а нам с отцом, ответила она. Это мы страдаем, видя, как страдает наше дитя.
Правда? Рэйвен окончательно вышел из себя и перешел на издевательский тон. Может, хватит уже выдавать желаемое за действительное? Так что угодно можно перетянуть под религиозную тему. Однако как бы тебе ни хотелось услышать другое, но это я, а не вы, страдал десятилетиями: от боли и страха смерти. А сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы убедить себя, что я такой же, как все, а не ущербный? Ты говоришь, что страдала? Но ты смотрела со стороны. И знаешь, что? Я не хочу верить в твоего бога. Мне гораздо проще смириться с мыслью, что произошедшее со мной случайность, природный сбой или человеческий недосмотр, а то и кое-чья самонадеянность, чем верить в бога, который намеренно причиняет детям зло. Зачем, скажи на милость, ты ему поклоняешься? Боишься его гнева? Или благодаришь за то, что он одарил тебя искалеченным ребенком?
Ты вышел из себя и несешь чушь, женщина поджала губы. Я не хочу этого слышать.
И вот так всякий раз, заметь, он ткнул в ее сторону пальцем. Стоит только привести серьезные аргументы, как ты сразу говоришь: это все клевета, словоблудие и уловки, чтобы сбить нас с пути истинного. А как ты хоть выбрала-то этот путь? Почему веришь в Изначального бога? Почему не в богинь-сестер, не в Великую мать, не в Царя морского края, не в леших и не в Души песков? Верований в нашем мире множество. Почему ты выбрала одно и отвергла другие?
Ты задаёшь детские вопросы, покачала головой женщина. Разумеется потому что есть лишь один Бог тот, с кого все началось. Остальные лишь детища его и человеческие выдумки.
Но ведь и он сам не более, чем выдумка, призванная объяснить появление жизни на этой земле, возразил Рэйвен. Но однажды наука найдет ответ и на этот вопрос, и твоя религия станет лишь набором суеверий, не более.
А я уверена, что наука лишь объяснит, как именно Он сотворил мир, стояла на своем леди Лютиэль. Он ждет нас там, в небесных чертогах. Ждет, когда мы дозреем и станем воистину Его детьми. Ибо Вселенная полна одиночества, и боги создают себе подобных в надежде обрести родную душу.
Что же он тогда просто не откопировал себя, если так велик? фыркнул Рэйвен.
Сынок, ну сам подумай: зачем ему точная копия? его мать снова перешла на ласковый тон убеждения. Беседовать с отражением в зеркале не так уж весело. Я уверена, что он заронил семя разума, чтобы из него вырос достойный собеседник не копия, а уникальное существо, а то и целая раса. И мы должны стремиться к идеалу, даже если это кажется невозможным. Мы должны благодарить Его за испытания, которые делают нас лишь мудрее и чище.
Лично я никому ничего не должен, отрезал Рэйвен. Пожалуй, даже наоборот: это твой бог задолжал мне награду за испытания, что я прошел.
Замолчи! ужаснулась она. Он слышит тебя.
Что, правда? издевательски переспросил ее сын. Эй, Изначальный бог, или как там тебя? Если ты есть, ниспошли же мне скорее свою волю награди или подкинь еще испытаний за дерзость. Вот он я, готов.
Рэйвен вскинул руки к потолку под испуганное лепетание матери и принялся поворачиваться, притворно ища изменений в окружающем пространстве:
Ну, что же ты молчишь? Где твои знаки, бог? Где гром и молния? Видишь, мам: все это дурь и суеверия, опустил он руки, так и не дождавшись знака свыше, и сел в кресло, снова вынув из стола писчие принадлежности: на него вдруг напало жгучее желание самому написать письмо в Шаттергран.
Не гневайся на моего сына, о Великий! тем временем
забормотала леди Лютиэль, падая на колени и запрокидывая голову к потолку. Он еще совсем молод и, похоже, так и не вышел из Буйного возраста. Не слушай его пустые слова. Он сказал их лишь в пику мне. Это моя вина: я неправильно донесла до сына суть веры. Наказывай меня, а не его!
И опять-таки ни грома, ни молний, насмешливо заметил Рэйвен, принимаясь оформлять шапку письма. Мама, ты выглядишь глупо. И мне стыдно за тебя.