Этого показалось мало, и вскоре новая пара кирпичей была разрисована под кованую дверь, из которой с любопытством выглядывало целое мышиное семейство, а папа-мышь считал мешки с зерном.
Как ни торопилась Дуня, но пришлось прерваться и уйти к себе в часы безмолвия, но на следующий день она продолжила рисовать мышиную семейку, добавляя деталей и создавая эффект настоящего домика. А после нашла ещё укромный уголок и там поселилась ещё одна хозяйственная мышь в чепчике и с амбарной книгой в лапках.
Так и повелось, Дуняша искала заросшие
травой или заставленные хламом уголки зернового хранилища и рисовала, рисовала Теперь боярышня ходила и улыбалась, предвкушая, как после первых холодов, когда поляжет трава все удивятся, увидев её мышиный городок.
Евдокия! Тебя настоятельница зовёт! прервал резкий голос сестры-хозяйки.
Дуняша удивлённо посмотрела на неё. Монахиня выглядела крайне озабоченной. Она сердито поджала губы и подбородком показала, чтобы боярышня поспешила. Дуня кивнула и ещё больше удивилась, когда женщина последовала за ней.
Дуняша, встретила её Аграфена, заламывая руки, у нас беда!
Дуня от неожиданности приоткрыла рот, но не успела ничего сказать, как Аграфена прижала ладони к пышной груди и страдающим голосом известила, что зерна в хранилище нет.
Дуне бы заподозрить, что бабуля как-то слишком трагично машет руками и почему-то именно перед ней, но тут вступила сестра-хозяйка:
Всё растащили, ироды!
А разве уже привозили зерно? встревоженно спросила Дуня, осознав, что со своими законными и незаконными делами упустила жизнь в монастыре.
Так рожь ещё в червень собрали, а овёс недавно.
Но как же ошарашенная напором, растерялась девочка. Да не может быть ворота на запоре, днём всё и все под доглядом
Тяжелая зима нам предстоит, сурово обронила сестра-хозяйка, трагически прикладывая руку ко лбу, голодать будем!
А уж как все над нами глумиться будут, расстроенно покачала головой игуменья Анастасия. Все наши начинания высмеют и скажут другим, что мы непутевые.
Да не может быть, чтобы зерно растащили! взорвалась Дуня. Как? В кармане не унесешь!
Мешками таскали, мрачно заявила сестра-хозяйка и Аграфена согласно закивала:
Точно, мешками! И несунов много!
Дуня смотрела на хмурые лица женщин и ничего не понимала.
Дырки в стене сделали и тащили у нас под носом, всхлипнув, добавила Аграфена и все трое укоризненно уставились на Дуню.
Вы чего? она попятилась к двери и тут до неё дошло, что намекают на её мышек. Да они же рисованные! воскликнула она, обалдев, до чего додумались бабули и их завхоз.
Значит, признаешься, что это ты устроила мышиный рай на стенах хранилища? строго спросила настоятельница и тут до Дуни дошло, что её разыграли.
Ничего не пропало? на всякий случай уточнила она.
У меня ничего пропасть не может, с гордостью ответила преобразившаяся сестра-хозяйка.
А чего же вы нахохлилась Дуня.
А ты думала, что только ты шутковать умеешь? Дорогую краску потратила на шалость осуждающе покачала головой Анастасия.
Я всё смою или закрашу, вздохнула Дуня, поняв, что её демарш потерпел фиаско.
Нет уж, твёрдо произнесла настоятельница. Мы нынче у всех на виду и на слуху, нас порицают за новшества, но есть у нас и защитники.
Игуменья говорила сейчас не только внучке, но и сестрам. Им полезно будет знать, что о них говорят в миру и в других монастырях.
Я ежедневно пишу письма и рассказываю, как мы с монахинями планируем дальше жить и помогать другим. А над твоими забавными росписями я приказала сделать деревянные навесы в виде крыши домика, чтобы их не заливало дождем. Послушницы сейчас разравнивают землю и утаптывают дорожку, чтобы гостям было удобно пройти и подивиться нашим мышиным постояльцам.
Дуня в изумлении хлопала глазами, понимая, что её бабушка намерена не только отстоять забавные картинки, но и извлечь пользу.
Я могу ещё нарисовать притаившуюся кошку, боярина-крота, князя-ежа
А что нарисуй! Семь бед один ответ! Только ежа не рисуй и не трогай другие здания, кивнула настоятельница и улыбнулась. Однако наказания тебе не избежать. Озорство оно и есть озорство! Иди пока, после скажу, как вину свою искупишь.
Дуня поклонилась и выбежала, прижимая ладони к горящим щекам. Ей было неловко. Она понимала, что своей инициативой могла подставить монахинь, но рискнула. Очень уж ей хотелось добавить красок и настроения в жизнь этих трудолюбивых женщин и поставить точку в праве рисовать смешных зверушек.
А за шалость Дуне наказали сделать иллюстрации к одной из сказок, которую решилась опубликовать Аграфена. Дуняша была счастлива это сделать, так как видела в подобном творчестве отдушину для себя и понимала, какое важное дело ей поручили.
На Руси мало литературы, не связанной с церковью, а тут сказка наподобие Ивана-царевича, Серого Волка и молодильных яблок. Это же приключенческий боевик!
Так что Дуня с радостью взялась за это дело и даже подсказала, как использовать трафареты и раскрашивать оттиски при их помощи. Она же заронила зерно по устройству собственного книгопечатания,
тем более, что уже есть переплетная мастерская, налажены связи по закупке качественной бумаги, чернил, и есть группа молодых переписчиц.