И вот еще что странно: Карлсон совсем не любил сладостей! Ни варенья, ни печенья, ни вафлей. Да он даже мороженое не хотел! Это было совсем не похоже на сладкоежку Карлсона. Малыш вспомнил: когда они играли в заботливую мать и больного ребенка сколько шоколада, леденцов и прочих сладостей слопал тогда Карлсон! Но Малыш уговаривал себя, что если Карлсон забыл даже о нем, Малыше, то мог забыть и о том, что любит сладкое.
А еще одно было даже не странным, а каким-то беспокойным: у Карлсона пропал пропеллер. Малыш смотрел на него во время перевязки у Карлсона вся спина была в бинтах, и на груди были бинты, а живот расцарапан и весь в синяках и ссадинах, но Малыш не мог отыскать ни следа красной кнопки или лопастей пропеллера. Карлсон мог многое позабыть. Но пропеллер? Может, отвалился, когда Карлсон упал с крыши? У Карлсона было три апирации, может, ему это все удалили? А потом зашили так, что теперь и не поймешь? Но зачем? Ведь это так здорово летать под небесами!
И Малыш горевал по своему другу озорному и шумному любителю вкусного и самому лучшему на свете затейнику. А старый новый друг сидел рядом вроде и тут, но вроде и нет его.
А давай поиграем? спросил Малыш.
А во что? тихо поинтересовался Карлсон.
М-м-м может, в привидений? с надеждой посмотрел на Карлсона Малыш. Мы можем взять мою простыню!
Карлсон поежился.
Я боюсь привидений, признался он. Они летают и всех пугают.
Ты же тоже летаешь! забылся Малыш. То есть летал, то есть
Но Карлсон уже смотрел себе на колени и ничего не говорил.
Малыш
вздохнул.
Карлсон Ты
Карлсон поднял на него свои глаза и Малыш, видя их чересчур спокойные, тихие и какие-то потухшие вдруг почувствовал себя Карлсоном в самом расцвете сил, умным, самым лучшим на свете всем сразу. Вскочив со стола на стул, а потом на пол, он схватил кресло за ручки и покатил Карлсона в сторону кухни.
Ничего, Карлсон, не переживай, все это дело житейское. Сейчас мы стащим по одной тефтельке, а потом я покажу тебе, что привидения ничуточки не страшные, а очень даже симпатичные. Мы будем лучшими в мире привидениями! И напугаем Боссе и Бетан до смерти! Кажется, у Бетан новый дружок в комнате. Интересно, у этого такие же лопоухие уши, как у Пелле, или нет?
Конечно, не все шло гладко. Мама постоянно куда-то звонила, о чем-то беспокоилась и часто шепталась с папой. Малыш подозревал, что, наверное, не так-то просто получить разрешение на то, чтобы у тебя жил чужой ребенок, если ты не его мама или папа.
В школу Карлсон ходить не мог она была не приспособлена для людей с колясками, поэтому Малыш по утрам вместе с Боссе и Бетан уходил на занятия, а Карлсон оставался дома, с мамой. Наверное, именно поэтому мама взяла на работе долговременный отпуск чтобы присматривать за Карлсоном. Она и за уроки сына взялась как следует, поэтому после обеда Малыш с Карлсоном частенько сидели вдвоем за столом в столовой и решали примеры или писали диктанты. Зато потом время принадлежало им.
Карлсон немного оттаял, перестал пугаться или замирать посреди разговоров. Однако по-прежнему было трудно поверить, что этот смирный и чуть полноватый мальчик мог забраться на крышу из озорства в то, что он мог с нее свалиться, как раз легко верилось. Зато Малыш с каждым днем все больше и больше становился похож на озорника и проказника Карлсона-с-пропеллером. Ему приходили в голову идеи одна страннее другой, он вечно выдумывал какие-нибудь истории или игры: про мальчика-колдуна, пришедшего учиться в школу волшебства; про привидение, живущее в квартире обычного дома и пугающее воришек; про маленький волшебный вертолет, летающий по городу и спасающий детей из беды И всюду Карлсон должен был участвовать наравне с ним.
Карлсон между делом уже перестал пользоваться коляской, довольно ловко научившись передвигаться на костылях, и мальчики бегали по квартире, одетые то в простыни, воя и гремя цепями, сделанными из старых жестянок, то в шляпах из газет, то строя домик из стола, стульев и одеял. Мама всегда ужасно боялась, что Малыш, закутанный в простыню, споткнется, упадет и расшибет себе лоб, но, видя сияющие глаза сына, лишь вздыхала и просила быть "чуточку менее диким". Родственников Карлсона по-прежнему найти не удавалось. Но маме, кажется, уже и не хотелось, чтобы Карлсона забрали. Ведь Малышу с ним было так здорово!
Малыш радовался, что Карлсон теперь постоянно с ним, просто Ну не мог он до конца радоваться. Ведь у Карлсона больше не было пропеллера. Малышу казалось, что именно поэтому Карлсон такой тихий и будто бы выключившийся. Он не раз думал, как бы себя чувствовал он, если бы мог летать а потом разучился. Малышу казалось, что он ужасно скучал бы по небу. Ведь свободно парить, будто перышко, и видеть всю эту красоту с вышины это это просто мечта! Поэтому с некоторых пор его не отпускала мысль: надо придумать что-нибудь, чтобы Карлсон снова мог летать. Тогда все будет как раньше. Тогда Карлсон перестанет вздрагивать и сможет веселиться. Тогда Малыш станет еще счастливее, чем сейчас. Тогда все будет просто замечательно.
Оставалась одна проблема. Как можно научить летать семилетнего мальчика? Что мог сделать другой семилетний мальчик, чтобы научить друга летать? В этом была определенная сложность.