А можно ли тут заработать как-то по-другому? Я видела возле дома огород и какие-то сараи. У нас есть коровы, свиньи? И что растет на грядках?
Коровы есть, подтвердила Рут, овцы еще, куры. А на грядках зелень всякая, капуста, репа, брюква. Это мы не покупаем, своим обходимся. Брат мой еще рыбу ловит. А я масло делаю, сыр. А вот муку и мясо в деревне берем.
Без покупки муки мы, конечно, обойтись не сможем, а вот при наличии рыбы, молока и овощей потребление мяса можно временно ограничить. Тем более, что учитывая долг, мясник, скорее всего, и не будет поставлять нам товар.
Я поле с картошкой еще у крыльца видела, подсказала я. Значит, и картошка еще своя.
Тут Рут посмотрела на меня с удивлением.
Верно, картошка растет. Только лучше бы вместо нее мадам Бриан рожь посеяла или пшеницу. Пользы больше бы было. А от картохи какой прок? Но хозяйка из ее цветов и ягод варила какое-то особо ядовитое зелье. А я всё боялась, как бы на эту гряду наши овцы или куры не забрели. Наедятся отравы да и передохнут.
Из-за картошки? я не поверила своим ушам.
А то ка же, мадемуазель? подтвердила она. Ядовитее ее растение еще поискать надо.
Я не стала спорить. Может быть, здесь росла какая-то другая картошка. А может быть, они просто не знали всех ее свойств? В любом случае разбираться с этим нужно было не ночью.
Вдруг заскрипели ступеньки крыльца, и я вздрогнула. Для визитов время было слишком позднее.
Но Рут спокойно сказала:
Это мой брат Киприан. Только под ним так скрипит крыльцо. Он в лес за мёдом ходил да что-то долгонько задержался.
Она пошла, чтобы накормить его ужином, и я потянулась следом. Конечно, можно было отложить знакомство до утра, но мне еще совсем не хотелось спать.
Брат Рут оказался высоким и могучим словно медведь. Чтобы пройти через кухонную дверь, ему пришлось согнуться. Да и там головой он едва не доставал потолок.
Это мадемуазель Бриан, представила меня ему Рут.
Он торопливо и неловко поклонился. Весь он был каким-то нескладным, неуклюжим и сам будто стыдился того, что был крупнее и явно сильнее других
А это мой брат Киприан, продолжила Рут.
А он тут же откликнулся:
Можете звать меня Кип, хозяйка. А я вас уже видел сегодня! Это я кричал вам, когда ваши лошади понесли.
Вот как? удивилась я. А что же ты не показался мне потом?
И ведь это было довольно далеко отсюда. Что же он пешком проделал весь этот путь?
Побоялся вас испугать, хозяйка, пробасил он в ответ.
На вид ему было лет двадцать пять или тридцать. Он способен был напугать одним своим видом, но в его карих глазах увидела я почти детскую непосредственность. И в том, с какой радостью он набросился на простую еду, что поставила перед ним сестра, тоже было что-то от ребенка.
И когда мы вернулись в мою комнату, Рут подтвердила мою мысль:
Вы не бойтесь его, мадемуазель. В нём нет ни капли зла или хитрости. Он прост как дитя, а люди пользуются этим без зазрения совести.
В голосе ее я услышала горечь, а присмотревшись, разглядела и слёзы в ее глазах. Но прежде, чем я успела спросить ее об этом, она сказала: «Спокойной ночи, мадемуазель!» и вышла из комнаты.
А проснулась я от петушиного крика и не сразу вспомнила, где нахожусь. Петух не даром ел свой хлеб старался изо всех сил. И поскольку спать уже не хотелось, я решила подняться так рано, как давно уже не поднималась.
А ведь когда-то просыпаться с петушиными криками было мне не в диковинку. Мы с папой кур не держали, но они были у многих наших соседей и по утрам будили не только своих хозяев, но и нас.
Что же вы, мадемуазель, так рано встали? заохала Рут. Коко разбудил?
Значит, петуха звали Коко.
Сама она, судя по всему, встала еще раньше, чем он. Сейчас, когда я вышла на кухню, она уже ставила в печь пироги на сей раз ягодные. А в большом котле уже кипела вода.
Когда я села за стол, она поставила передо мной глиняную кружку с травяным чаем, от которого по всей кухне шел сумасшедший аромат, и пузатый деревянный бочонок с мёдом.
Кип умеет добыть самый лучший мед, какой только бывает! сказала она и горделиво улыбнулась.
Было видно, что она любила своего брата.
Не скучно вам тут, в лесу? спросила я, с удовольствием отхлебывая душистый чай. Я угадала мяту, чабрец,
смородиновый лист. Но на самом деле трав в нём явно было гораздо больше.
Скучно? рассмеялась Рут. Да когда же нам тут скучать? Утром надо со скотиной обрядиться коров подоить, лошадей из конюшни вывести, курам корма насыпать, яйца собрать. Потом печь растопить, хлеб испечь, обед приготовить. Посуду помыть, белье постирать, а там уж и ужин. Снова коров подоить, в хлеву их да овец запереть.
Я и сама выросла в деревне, а потому прекрасно знала, сколько работы нужно делать хозяйкам каждый день. И это была та работа, которую не отложить на завтра или послезавтра. А здесь хозяйство было отнюдь не маленькое, и я восхитилась тем, что она управлялась со всем одна.
Но вы прежде, должно быть, в деревне жили? предположила я. Вы сказали, что стали работать у моей матери только пять лет назад.
Рут вдруг помрачнела.
Ох, мадемуазель, про то мне и вспоминать не охота. Но вы правы. Дом у нас был в деревне. Может, и не из самых лучших, но теплый, добротный. И хозяйство опять же. А когда отец умер, дом Киприану должен был достаться. И дом, и участок возле дома, и еще поле капустное на другом конце деревни, где наш дядя жил, младший брат отца. А поле то у оврага было, на нём всегда урожаи плохие были. А дядюшка наш репейник ему в зад! предложил нам то поле ему продать. Мы и обрадовались мы с Кипом на эти деньги лошадь хотели купить. Поехали бумаги подписывать в ближайший город. А ни я, ни брат грамоты совсем не разумеем. Понадеялись, что дядя родной человек не обманет.