Рони Сказка ледяного ветра
"Тик-так" - отсчитывают время старинные часы, снежинки кружатся в завораживающем танце за окном, а в книге сказок сами собой неторопливо переворачиваются страницы.
И все же, знаешь ли ты, что такое вечность, мой дорогой Эдмунд?
Фандом: Хроники Нарнии, Снежная королева
Персонажи: Джадис (Белая Колдунья), Эдмунд Пэвенси, Кай
Категория: Джен
Рейтинг: PG-13
Жанр: Кроссовер, Сказка, Сонгфик
Размер: Мини
Статус: Закончен
События: Кай - брат Герды
Предупреждения: AU, Гет
Комментарий автора: Заявка 244.
Кроссовер "Хроник Нарнии" и "Снежной королевы", где Белая Колдунья и Снежная Королева - одно и то же лицо.
Ключ: "Что же такое вечность, мой дорогой Эдмунд?"
А+
Благодарности: Моя искренняя благодарность моей бете, а также некому В., подарившему мне снежную вьюгу и решимость довести эту работу до конца.
Страница произведения: https://fanfics.me/fic113621
Цвирк-цвирк напевает чья-то свирель. Тум-тум слышатся мягкие шаги. По льду они всегда отдаются особенно гулко.
Тумнус, ты? Да нет, конечно же нет. Ты же умер застыл безмолвной статуей в саду Ледяной Колдуньи.
Кто же? Не гном гномы не поют, да и на свирели играют редко.
А мелодия все звучит и звучит, забирается в уши, проскальзывает между пальцев и не поймать ее, не остановить. Звонкая, задорная, она все вьется и вьется невидимой нитью, спиралью закручивается вокруг, беспокоит, не давая провалиться в спокойное забытье.
Сон похож на смерть. Прежде он и не подозревал, что засыпать это так страшно. Иногда Эдмунду кажется, что он уже умер замерз в ледяной темнице.
Каждое утро как чудо! Он ещё жив, кровь все ещё горячая, все ещё бежит по телу, а не рассекает кожу и внутренности острыми алыми льдинками. Странно, раньше он легче переносил холод, да и темница была не такой темной. Раньше хотелось просто плакать теперь хочется умереть.
Он не хочет помнить, как оказался здесь. Не хочет, потому что воспоминание это жгучее, позорное, словно клеймо, выжженное на душе. Скверный мальчишка, из которого следует выморозить всю скверну, а затем принести его в жертву на каменном столе.
Цвирк-цвирк чуть слышно насвистывает свирель, словно пытается напомнить о чем-то, словно зовет куда-то.
Эдмунд не знает, куда, да и не хочет знать. Он ждет, когда за ним придут, чтобы наконец принять сердцем кривое лезвие ритуального кинжала, будто тот способен принести покой.
Никто не приходит, а свирель все поет и поет, не собираясь замолкать. Тогда Эдмунд кричит, надрывно и громко, чтобы заглушать её назойливый свист, молится полусмерзшимися губами, чувствует, как катятся по щекам подтаявшие соленые льдинки слез, такие же холодные, как и он сам.
Не сразу, далеко не сразу, различает он, как в звучание свирели ненавязчиво вплетается чужой голос. Он никуда не зовет, ничего не хочет, лишь рассказывает свою песню, и Эдмунд поневоле начинает прислушиваться.
Однажды в старой Дании
По сказочному адресу...
Странная песня, странно знакомые слова. Неужели Эдмунд их уже когда-то слышал? В той жизни, которую он так отчаянно старается забыть
В которую ему вновь пора возвращаться
* * *
Яркий солнечный свет режет глаза, пробиваясь сквозь неплотно задернутые занавески. Так непривычно видеть солнце вновь. Эдмунд давно уже не понимает, какая из этих реальностей для него всего лишь сон.
В этой есть тепло и яркий свет, что так мучит привыкшие к полутьме глаза. В этой реальности есть родные, ему радостно видеть их целыми и невредимыми, хотя он знает, что это не так: Белая Колдунья не щадит никого, и их бы не стала.
Эдмунд виновен в их гибели, он это знает, и потому здесь чувствует себя неуместным и лишним.
Эдмунд, ты куда? голос Люси звучит обиженно и так знакомо, будто настоящий. Ты даже не позавтракал!
Не хочу, неохотно отзывается он, хочет добавить, что иллюзией все равно не насытиться, но что-то наверное, обескураженный взгляд сестры останавливает его.
А вот в Нарнии ты всегда начинает она, но тут Эдмунд не выдерживает:
задумчиво кивает он. Скажи, а в этих выдумках я когда-нибудь убивал?
В смысле?.. Сьюзен растерянно хлопает ресницами. Как бы мы могли придумывать такие жестокости?
Значит, никогда?
Я я не знаю. Откуда у тебя такие мысли, Эдмунд?!..
Так просто, в голову пришло, бормочет он, отводя взгляд. А Рабадаш, помнишь его?
Кто?..
Неважно, мотает он головой. Наверное, это были мои фантазии Спасибо, Сьюзен! Все было очень вкусно! Мне пора!
Он спешит покинуть кухню, где спертый воздух и недоуменный взгляд сестры душат его не хуже петли.
Где же правда? Где она? Почему тело двенадцатилетнего мальчишки такое неудобное и непривычное? Почему каждое утро рука тянется к подбородку проверить, не наросла ли щетина?
Помнится, как-то ему взбрело в голову отрастить бороду на манер той, что была у Питера. Филипп тогда долго и насмешливо ржал, а потом сказал, что он, Эдмунд, выглядит донельзя глупо.
Филипп? Кто такой Филипп? Почему у Питера была борода? Ему же всего пятнадцать!
Ты безумец, Эдмунд! Где ты пытаешься найти правду? В иллюзиях Белой Колдуньи?
И таинственный голос молчит скорее бы ночь! Эдмунд больше не может выносить этот бред собственных мыслей.