- Есть! Тут есть каша! И пюре. И одежда с памперсами!
- Памперсы! Бехтерев так радостно вопит, словно его любимая команда гол забила.
Бедняга. Подкосило его внезапное «родительство». Ничего, зато теперь знает, чего ожидать. Надо его жене позвонить, предупредить, а то вдруг нежная мужская психика будущего папаши не выдержит, и он, когда вернется домой, начнет рыдать или биться головой об стол с воплями «А, может, не надо?»
Усмехаясь своим мыслям, колочу ребенку кашу строго по инструкции, но какого-то лешего все равно получаются комочки. Теперь вопрос. Как ее покормить?
- Бехтерев, ты садись на стул, держи ребенка лицом ко мне, сейчас будем ее кормить.
- Мне кажется, она уже прекрасно умеет есть сама, - сообщает всезнающим тоном уже почти бывший зам, потом понимает, что зря это сказал и замолкает. Ладно, может и останется на своей должности. На какое-то время.
Мы оба смотрим в тарелку, где крайне неаппетитным клееподобным видом размазалась каша, гордо демонстрируя набухшие комки. Одновременно сглатываем такой же комок в горле.
- Не-е-е, тут и правда, лучше покормить, - говорит Бехтерев, я же в этот момент занята набираю в ложку постоянно сползающую вязкую массу.
- Давай, открывай ротик, малышка. Давай. Ам, - широко разеваю собственную пасть, чтобы ребенку было понятно, чего я от нее хочу, но девочка решает прикинуться глупышкой.
Весело улыбается, хлопает пятерней по столу, и все это с плотно сжатыми губами и хитрыми огоньками в глазищах.
- Давай, котеночек, ам! и тычу ложку к ее губам.
- Фруууу, - выдает ребенок, разбрызгивая содержимое ложки по своей мордашке и свитеру Бехтерева.
- Ы-ы-ы-ы
- Тихо! прерываю заунывные звуки зама. Ты мешаешь нам кушать, да, моя маленькая? Давай еще разочек попробуем, а? Давай а-а-ам!
- Хфруууу, - выдает ребенок, но я успеваю убрать ложку.
- Ага! А кто быстрее? Я быстрее!
- Бух! сообщает девочка и ляпает ладошкой по краю тарелки. Та подлетает над столом, делает тройной тулуп, и шмякается кашей вниз на мой чистый когда-то пол, обдавая брызгами
не только мои штаны, но и почти распустившийся свитер, заодно залепив мне глаз.
- Ты такая шалунья, - говорю я сквозь скрип зубов. Чувствую, еще пару дней и мой стоматолог озолотится, когда будет делать мне наращивание на стертых под корень пеньках.
- Бехтерев, держи ребенка крепче, я пошла умоюсь и принесу швабру, придется тут все убрать. А то еще поскользнемся на каше.
- Мне домой пора, - заявляет заместитель.
- В смысле? смотрю на него. Ты бросишь меня тут одну? И кто ты после этого?
- Заботливый муж? Мне жена звонила еще двадцать минут назад, спрашивала, где я. Я сказал, что скоро буду и до сих пор сижу тут. А у меня, между прочим, жена на какой-то там неделе, рожает скоро, короче! И вообще, в любой момент может родить. А я тут с вами.
- Ничего себе заявочки. Ладно, отпущу тебя, дай только сначала умыться, у меня один глаз ничего не видит. И печет, гад.
Ухожу в ванную, а когда возвращаюсь на кухню, застаю малышку одну. Она задумчиво сидит на полу, ест прямо руками из пластикового судочка «Сельдь под шубой» и ею же рисует красивые, свекольные узоры по кафельному полу. Прэлэстно!
- Вкусно тебе, деточка? спрашиваю у нее нежно, со скрипом в спине рассматривая количество уборки от одного-единственного ребенка.
- Вку, - кивает головой ребенок, целенаправленно вылавливая кусочки селедки и брезгливо стряхивая с пальцев свеклу. Кто-то неровно дышит к рыбке?
- Это неподходящая еда для малышей, - стараюсь говорить как можно более убедительно. Давай я лучше сделаю кашку. Вон она действительно вкусная и очень полезная.
Девочка меня внимательно слушает, уставившись глазищами, а потом выдает:
- Бух!
- Это ты сейчас мне угрожаешь? спрашиваю, помня, что именно это слово она произнесла, когда сбросила тарелку с предыдущей кашей на пол.
- Бух! повторяет ребенок, довольно улыбнувшись на все восемь зубов.
- Если ты уже наелась, то думаю, нам пора тебя вымыть и переодеть в сухое и чистое.
- Чишч, - повторяет ребенок, утвердительно кивая головой.
- Ну хоть в чем-то у нас сошлись мнения.
Поднимаю малышку с полу и несу в ванную. Тут устанавливаю специальное сиденье с присосками, купленное в магазине, снимаю странную хламиду с малышки и, включив воду, усаживаю ребенка в ванну. И тут начинается кромешный ад. Дитё орет, вырывается, изгибается под такими углами, что впору вызывать экзорциста! Даже пытается меня укусить!
Но как только я оставляю попытки запихнуть ее в ванну, сразу замолкает и с любопытством смотрит, как набирается вода.
- И как ты собираешься мыться, есть не любишь воду? спрашиваю у нее. Мы не кошки, чтобы языком вылизываться, нам нужно душ принимать, хотя бы.
- Нет! выдает малышка и смотрит на меня с таким упорством, что мне становится понятно лучше не спорить.
- Ладно, воспользуемся салфетками. Надеюсь, ты так орать больше не будешь, у меня теперь одно ухо глухое.
Мы возвращаемся в гостиную, тут я собираю салфетки и памперсы, укладываю ребенка на диван и протираю ее. На этот раз мы обходимся без криков. Чуток хихикаем, пряча шейку и ерзаем, пока я пытаюсь понять, где, едрён-батон, у памперса перед, а где зад?! И почему за столько лет на рынке никто не догадался сделать эти надписи на подгузнике? Сколько нервных клеток бы сэкономил начинающим мамашам, вроде меня.