девиц в стороны. Точнее, попыталась это сделать. С таким же успехом можно было разнимать двух дерущихся десантников. Но, к счастью, эффект неожиданности, похоже, слегка отрезвил одурманенных яростью спорщиц, и те уставились на нее, замерев с отведенными для удара кулаками и решая: бить или не бить?
Прекратить! рявкнула Марина, чувствуя, как сердце у нее ухнуло в пятки девицы были на две головы выше, в десять раз мускулистее и с легкостью могли ее прикончить. Надо было срочно сбить с них боевой запал! Почему не на занятиях? Что за внешний вид? Где домашка?
Последний вопрос, пришедший в голову скорее на автомате, почему-то возымел самый лучший эффект. Девицы нахмурились, размышляя, где же их домашка и что это вообще такое.
Торопясь воспользоваться этой паузой, Марина спешно выбралась из зоны атаки, а затем вытащила оттуда и пацана, который, к счастью, и сам торопился убраться подальше от своих потенциальных убийц. Толпа чуть разошлась, освобождая для них место.
Живой? спросила Марина, взяв его за щеки и оглядев.
Живой, ощерился в счастливой улыбке поцарапанный и побитый пацан. А Марину пробило холодным потом: улыбка была акулья, с острыми треугольными зубами, а из головы парня росли два крепких рога.
Она торопливо убрала руки и отшатнулась назад, но налетела на кого-то. Обернулась и увидела еще одну ухмылку из-под капюшона. На этот раз вампирскую. Толпа молодых людей перегруппировалась и окружила ее, обмениваясь ехидными взглядами и как будто что-то планируя. Все выглядели гораздо старше не только восьмиклассников, но и двенадцатиклассников. Один вообще тянул на все тридцать.
Марине стало нехорошо. Но демонстрировать свою слабость было нельзя этому ее научил первый год в школе, полный слез в учительской и укоризненных советов старших коллег.
А ну, прекратили мордобой и марш на занятия, еще не совсем уверенным голосом велела она, торопливо отыскивая в пятках ухнувшее туда сердце.
Ты кто такая? нагло спросил ее другой парень без проблем с зубами, но с противным брезгливым выражением лица.
Ваш новый учитель, уже хорошо поставленным, годами тренированным тоном ответила она, пряча струхнувшую душу за этой маской, как за каменной стеной. А теперь быстро все в класс!
А то что? хмыкнул наглец, и остальные довольно гыгыкнули, готовясь узреть, как сядет в лужу эта маленькая смешная учительница.
Марину обдало волной злости. О, как она ненавидела этот вопрос! «А Вы мне что?» говорили на разные лады и забитые дети алкоголиков, и золотая молодежь, и ей вечно нечего было ответить. «А что я могу сделать?» отвечали завучи, родители и директора, когда она переадресовывала этот вопрос им.
В прошлом мире ни она, ни другие взрослые не могли сделать ничего. Потому что дети пуп земли. Их нельзя выгнать из класса (ограничение в праве на образование!), нельзя наорать и высказать, что на самом деле думаешь (психологическое давление!), нельзя нажаловаться родителям, класруку или завучу (точнее, можно, но бесполезно), нельзя поставить плохую отметку (отчетность испортишь «троек» по музыке не бывает!) и нельзя треснуть чем потяжелее (совсем ай-ай-ай!).
Дети это все прекрасно понимали по крайней мере, подростки и нагло пользовались, зная, что ничего им за это не будет и можно издеваться над учительницей как угодно: в самом страшном случае вызовут к директору, который тоже ничего им не сделает. А здесь
А здесь, если верить ректору, все это можно. И из класса выгнать, и отлупить. Если догонит. Но есть ли смысл?
Так что вы нам сделаете? нагло повторил пацан, всем своим видом показывая, что не боится не только ругани, но и порки розгами уж слишком хилой показалась ему учительница.
Но на этот раз впервые в жизни у Марины был ответ.
Да ничего, хмыкнула она, довольно сложив руки на груди. Домой вернусь. Сдались вы мне с таким непослушанием. Не хотите учиться не надо. Возвращайтесь в свою колонию или на все четыре стороны. Приятно было познакомиться.
Она развернулась и с легким сердцем пошла в сторону административного крыла. Внутри у нее пузыристо бурлило и радостно пощипывало удовлетворение. Впервые она смогла ответить на этот гадский вопрос «А Вы мне что?». Господи, стоило провалиться в преисподнюю с рогатыми демонами только ради того, чтобы закрыть этот гештальт!
Глубокое чувство отмщения за поруганную учительскую честь заполнило все ее существо до самых краев. Даже апатия куда-то улетучилась, и захотелось идти вприпрыжку, как в детстве. Лучше было бы, только если б ситуация повторилась с каждым наглым подростком, кто хоть раз ставил ее в тупик этим вопросом. Тогда Марина, наверное, даже полетела бы
на крыльях облегчения.
Эй, Вы не можете! возмутился парень и даже дернул ее за плечо.
Я? хмыкнула Марина, развернулась и с демонстративной брезгливостью отряхнула плечо. Я-то как раз могу. Это ВЫ не можете, дорогие мои преступнички. Вам дали шанс, вы им не воспользовались. Всем до свидания! Я возвращаюсь в свой мир.
Она снова повернулась и даже успела сделать несколько шагов, когда ее окликнул совсем другой голос низкий и куда более серьезный.
Эй, подождите! Мы всё поняли. Вернитесь, пожалуйста.