Бизнес был естественно не в ладах с законом, но по умолчанию считался полноправной частью экономики; в нем было в равной степени естеств мародёрства или неизбежного сексуального насилия. Вести его следовало так, чтобы при случае получилось отвертеться весьма правдоподобно; и если удавалось не выступать за условленные рамки, деляга приобретал своеобразный ореол, становился похожим больше на колдуна, чем на вора, что безусловно сулило бизнесу весомые преимущества. А черный рынок артефактов разумеется совершал еще шажок вперед.
В первую очередь, нужно было озаботится юридической стороной сделки: следовало подтвердить у владельцев заведения, что внутри их заведения не нарушается поправка 2340А главы 18 Кодекса США, запрещающая пытки в отношении людей. Точные формулировки подобных поправок Кенинг могла цитировать. Знала их наизусть. Собственно, ведь они и писались только для того, чтобы их зубрили другие.
Классифицировано было десять техник. Фокусировка и сковывание внимания. Окружением стенами. Фиксация лицевых мышц вкупе с пощечинами. Документ был просто шедевром, бриллиантом; Ю и Байби - мученики с репутацией Алистера Кроули, юристы из Госдепартамента, пророки, разве что не восславленные, но и за те же заслуги не обесчещенные. Всё занумеровано, и теперь это не просто слова; как любой перечень наделяет слова ритмикой при чтении, так и этот документ был подобием заклинания, отрывком из поистрепавшейся за тысячи лет использования Книги Тота. И авторы ясно представляли себе это.
Методики деперсонализации раз, постановки в неестественное положение - два, всевозможных лишений - три, и так далее, ну и в конце концов воды. Самое омерзительное - последнее. Вот где сходились все уловки, и не важно придумывалось или нет что-то новое. Не дать не взять, совершеннейшее рекламное предложение, (если не обращать внимания на этическую гнусность). Вряд ли Кенинг удалось бы разжиться этой тряпкой, если бы не тот, первый ее допрос. Именно тогда тряпочка напиталась водою, и теперь, понимала Кенинг, ничто не способно было просушить ее. Да и сравниться с нею в степени воздействия тоже. Даже мокрые полотенца в буквальном смысле.
Однако существовала еще одна методика, (подобно тому, как Ю существовал, заслоненный Байби). Подобно крещендо. Сама вода. Девятая техника - перед номером 10.
9.Насекомые, помещаемые в запечатываемую коробку . Желательно Вам... Вот достойный образец адвокатской магии... Кенинг, (ни разу в жизни не действовавшая без меморандума к самой себе), едва слышно озвучила слова, которые знала назубок, прежде чем обернуть бутылочку в припасенную рекламную листовку... Желательно поместить Абу Зубейда в тесный, сковывающий движения ящик вместе с насекомым. Опираясь на ваши сведения, мы... Непристойное местоимение множественного числа, которое одновременно и участвует в процессе, и в то же время виртуозно отстраняет себя, прячась за личину гипотетического, помешанного на скандалах читателя из будущего, облачается в его голос, исключительно все усложняющий. Любой из этого множества обычный предъявитель запроса пост фактум. Любой - кусочек одного целого. Вы же сами информировали
нас, скажет любой... Опираясь на ваши предположения о том, что Зубейда боится насекомых, мы рекомендуем сообщить ему, что в ящик, где он будет содержаться, будет запущен комар, или оса. Естественно, желательно Вам поместить к нему безобидное насекомое.
-Да ему там пальцем пошевелить разве что удалось бы. - Вот что рассказал Кенинг солдат. Сообщаем, что согласно вашему совету мы поместили к Зубейда в ящик гусеницу.
-Все как раз так и было.
Камера была крохотной, мужчину облили и за ноги выволокли наружу, особо не заботясь. Стены, казалось, еще содрогались, расслаивались, освобождаясь от услышанных воплей. Кенинг легко представляла, как солдат-уборщик, который несколько минут назад не выпотрошил книгу-футляр, отскабливая от стенок и пола дерьмо и блевотину, натыкается на натерпевшееся, чудом не раздавленное секретное оружие правительства в войне с террором.
-После того, как я вытащил его оттуда, этот гадёныш сразу окуклился. Ну, на второй день. - Произнес мужчина громко, оправляя китель. Ему дела не было до окружающих, хотя видно было, что парочка посетителей оказались смущены. Кенинг ждала, что продавец продолжит свою речь, но он замолк.
-Я вижу, она живая, - произнесла Кенинг, разглядывая покупку.
-Я сам вижу. - ответил солдат. - Так, слушайте. Я не знаю, на кой черт она Вам, но вижу, что Вы вот-вот проболтаетесь. Не надо. Мне плевать. - Он дружелюбно улыбнулся, развернулся и зашагал к выходу. Согласно меморандуму, Кенинг уйдет из кафе, когда опасность, которую все еще представлял солдат, минует. А пока она сидит, уставившись на куколку в стеклянной бутылочке.
Саму себя Кенинг считала экспертом. Несколько страниц гримуара и маленькая брошюра с правилами поведения на свиданиях ушло у нее на создание уютного гнездышка для своей покупки. Целыми днями Кенинг наблюдала за куколкой, покоившейся в бумажных обрывках. Но она лежала, не меняясь.
Кенинг даже находила возможности ухаживать, (насколько может быть уместно это действие в отношении твердой оболочки, панциря с инертными, но упорствующими очертаниями), - куколка не располагала к себе хотя бы ассоциацией с мотком пряжи. В основном, Кенинг взывала к терпению, - в нем она нуждалась чрезвычайно. А в чем могла нуждаться эта аккрецирующая масса, она понять даже не старалась.