ПОВЕСТИ
ПОВЕСТЬ О СЕЛЬКОРЕ
Лютует зима. В такое время всегда вспоминается лето...
Летом деревня Шойдур, пожалуй, одна из самых красивых в Ернурском кантоне. Вдоль деревни течет, весело журча, серебристая речка, за деревней с запада на восток тянутся зеленые холмы Вятского увала. И всюду вокруг лес, звенящий птичьими голосами.
А зимой речка умолкает, скованная льдом, и лишь родник пробивается из-под снега, и над ним, как дыхание земли, клубится легкий пар. Холмы окутывает однообразное белое покрывало. Только ели и зимой стоят в своем зеленом наряде и монотонно шумят, стряхивая снег с колючих ветвей. Но сейчас ничего не видать за пургой, и на улице ни души, все, пережидая непогоду, отсиживаются по избам. Деревня кажется спящей, как медведь в берлоге.
Темно и тоскливо в избе Кргори Васлия. Сам хозяин лежит на лавке, укрытый тулупом. Он умирает. Возле него сидят дети замужняя дочь Марпа и десятилетний сын Сакар.
Мальчик наклоняется над отцом и, пристально вглядываясь в потемневшее, землистого цвета лицо, говорит сквозь слезы:
Отец, если ты помрешь, как же буду жить без тебя?
Грудь у Васлия поднимается и опускается с натужным хрипом, как дырявые кузнечные меха. С трудом шевеля губами и не открывая глаз, он говорит еле слышно:
Ох, сынок, жаль мне тебя, да что поделаешь?.. Видно, пришло время мне помереть... Один в дому ты, сынок, не проживешь... Придется идти жить к сестре. Родная кровь не выгонит. Слышь, Марпуш? Не бросай брата...
Марпа молча кивает. Да и что сейчас скажешь?
«Конечно, придется взять братишку к себе, думает она. Только ума не приложу, как его прокормить: у самих кругом нехватки. И свекор не очень-то обрадуется лишнему рту...»
Ветер яростно стучит в ставни, выдувает из избы последнее тепло.
Я скоро отмучаюсь, умру, продолжал Васлий, хрипло дыша. А тебе, сынок, еще достанется с лихвой горя хлебнуть... Кабы мать была жива... Эх, нет человеку счастья... Он не договорил, открыл глаза, поглядел на сына и дочь. Его глаза сухо блестели, должно быть, у него не осталось слез.
Сакар подумал, что вот так же, с болью и страхом, смотрела на него, умирая, мать.
Она умерла прошлым летом, Сакар часто вспоминает ее, добрую, заботливую, ему постоянно слышится ее тихий, ласковый голос.
Все невзгоды, выпавшие в голодный двадцать первый год, мать переносила терпеливо, не злобясь и не жалуясь. В тот год пришлось продать единственную лошадь, а ведь без лошади крестьянин все равно, что без рук.
Отец старался не падать духом, как мог, поддерживал жену и сына:
Не горюйте, будем живы, купим жеребенка, вырастим, снова будем с лошадью.
Потом пришлось продать за бесценок овец, и лишь когда очередь дошла до коровы, мать обезумев от горя, стала умолять отца:
Что хочешь делай, а корову не продавай! Без Пеструшки всем нам голодная смерть. А так, может, хоть на молоке продержимся.
Пеструшку оставили, по она, сама голодная, давала мало молока, только-только забелить пустую похлебку.
Мать стала кашлять, потом слегла и вскоре умерла.
Чтобы спасти сына от голодной смерти, Кргори Васлий нанялся на работу в лес жечь уголь и гнать смолу. Но в сильную стужу простыл, домой из леса его привезли чуть живого. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, он таял, как весенний снег.
Сакар смотрит на отца, прислушивается к вою ветра за окном, и ему становится жутко.
После долгого молчания, собрав последние силы, отец снова заговорил:
Жалейте друг друга... Ты, Сакар, не убивайся, ты парнишка смышленый не пропадешь. Говорят, советская власть всем даст счастливую жизнь. Авось, и тебя не обойдет, выведет в люди... Сынок... он хотел еще что-то сказать, но лишь беспомощно махнул рукой. Рука свесилась с лавки, как плеть.
Отец, позвал Сакар.
Но отец ничего не ответил и не открыл глаз.
Он умер под утро, когда сквозь щели ставен начал сочиться мутный свет.
Когда рассвело, плачущая Марпа пошла звать соседей.
К утру пурга утихла, снег перемел все дороги, деревня утонула в глубоких сугробах.
Первый в деревне богач Тимош Пирков, раскрасневшись от выпитой браги,
сказал, погладив заплаканного Сакара по голове:
Эх, соседи дорогие, жалко мне сироту! Надумал я взять его к себе в дом. Детей у меня нет, Сакар будет мне заместо родного сына.
Раздались одобрительные голоса:
Правильно говоришь, Тимош!
Пожалей сироту...
Бог воздаст тебе за доброе дело.
Сакар посмотрел на Тимоша: багровое лоснящееся лицо, пухлые щеки, черные редкие усы. Говорил он ласковым голосом, но маленькие колючие глазки смотрели неласково.
Сакару стало страшно, он прижался к Марпе.
Марпа шепнула ему:
Не бойся, дурачок. Тебе у Тимоша хорошо будет, лучше, чем у меня. У Тимоша дом полная чаша. Будешь жить, как сыр в масле кататься. А у меня, сам знаешь, бедность да теснота.
Сакар живо представил себе Марииного свекра вечно хмурого, сварливого старика и только тяжело вздохнул.
Вскоре после поминок Тимош выправил документ об опеке.
Нет в Шойдуре человека богаче Тимоша Пиркова. Большой, в пять окон, дом; широкий двор, крепкий, как сундук курица щели не сыщет.
Много лет Тимош со своим младшим братом Элексеем держал в деревне лавку. Когда в селе открыли кооперативный магазин, они свою лавку прикрыли, Элексей пристроился в кооператив продавцом, Тимош занялся перепродажей яиц: ездил по окрестным деревням, по дешевке скупал яйца у местных крестьян, потом отвозил эти яйца в Казань и там продавал втридорога.