Призрак дождя Полина Верховцева
Пролог
Хвала богам за такой урожайный год, не забывали приговаривать дряхлые старухи, сыто щурясь на лавках возле низких домов с темными крышами.
Хвала Лахору, вторили рыбаки, возвращаясь с богатым уловом.
Хвала Мейв.
Этим летом тропа к святилищу на поклон-горе была утоптана особенно плотно. Возле ритуальных камней каждое утро появлялись подношения и десятки белоснежных лилий благодарность богам за то, что даровали сытое время и отвели беды от небольшого острова, затерявшегося среди свинцовых волн Седого Моря.
Народ ликовал. Были счастливы все, кроме рыженькой любопытной Анетты.
Она одна знала правду.
В ту зимнюю ночь, когда за Полом пришли, ей не спалось. Семеро мужчин, в черных плащах, с капюшонами, скрывающими лица, словно тени вступили на порог приюта. Открыла им сама Матушка Тэмми:
В конце коридора налево, раздался ее подобострастный шепот, и гости отправились дальше.
Не закрывай. Темно, прохрипело в ответ.
Они прошли мимо двери, за которой затаив дыхание сидела Анетта. Сквозь узкую длинную трещину в полотне, она видела, как зловещие силуэты, четко обрисованные светом равнодушной луны, остановились перед комнатой Пола. С легким скрипом дверь отворилась, и они вошли внутрь. Сколько Анетта ни прислушивалась, сколько ни силилась в потемках рассмотреть, что же происходит все без толку. Ни звука, мертвая тишина.
А на утро, собрав всех приютских сорванцов в столовой за пустыми столами Матушка Тэмми скорбным голосом объявила:
Пол сбежал.
Малыши расстроились, девочки постарше грустно вздыхали, потому что восемнадцатилетний парень был на удивление хорош собой высок, широкоплеч, с копной светлых, вечно торчащих в беспорядке волос и озорной улыбкой, и каждая из них в тайне мечтала завладеть его сердцем. Парни недоумевали. И только Карл, его лучший друг, уверенно произнес:
Ну и правильно сделал. Сколько можно в этой дыре сидеть!
За это его выпороли так, что он потом неделю сидеть не мог и морщился, стоило только неудачно повернуться.
О том, что видела той ночью, Анетта никому не сказала. Страшно было, особенно когда смотрела, как Матушка прижимала белый платочек к глазам, смахивая ненастоящие слезы, при этом в уголках тонких бледных губ таилась довольная улыбка.
А потом, когда весна занялась с необычайным рвением, девушка услышала тот самый хриплый голос. Он принадлежал Террину Холлсу, представителю одной из старейших и почтеннейших семей Брейви-Бэй.
Он подошел к Матушке, когда та выбирала свежую зелень на прилавках маленького рынка.
Как поживаете вы и ваш приют? он учтиво склонил голову перед высокой статной женщиной, одетой во все черное.
Вашими заботами все хорошо, она тоже поклонилась. Лицо ее было строгим и некрасивым, глаза холодными и цепкими, а в иссиня-чёрных волосах поблескивала густая седина.
Анетта стояла на два шага позади и с трудом удерживала большую корзину, в которую Матушка небрежно кидала покупки.
Мужчина улыбнулся и глубоко вдохнул:
Вам не кажется, Тэмми, что в этом году воздух особенно сладок? Все-таки одиннадцать это прекрасное число.
Безусловно, глаза Матушки лукаво сверкнули, земля щедро благодарит за подношения.
Эти слова были непонятны, но отозвались холодной тревогой в сердце.
И следующий год хорошим будет, внезапно произнес он и почему-то посмотрел на Анетту. От масляного взгляда стало не по себе и вспомнилась та ночь, после которой Пол «сбежал».
Боги милостивы к нам.
С того дня Анетта не находила себе места. Думала о тех словах, которыми обменивались Матушка и распорядитель, и крепла в уверенности, что за ними скрывается гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.
И это было как-то связано с Поломи с ней.
Анетте потребовалось несколько дней, чтобы набраться смелости и пробраться в кабинет Матушки Тэмми, когда та ушла в город. Она перерыла бумаги на рабочем столе, но ничего интересного не нашла, заглянула во все ящики, но
и там ничего кроме счетов и книг учета не обнаружила. Но когда разочарованная неудачей уже хотела уйти, носком старой туфельки зацепилась за выступающую половичку. Под ней обнаружился тайник, а в нем пухлая тетрадь с пожелтевшими листами, в которой аккуратным почерком Тэмми были записаны все воспитанники за десятки лет. Каждая страница один год, каждый подкидыш со своим номером. Тот, кому досталось одиннадцать был обведен красным, года в которых не было одиннадцатого приемыша перечеркнуты траурно-черным.
Среди записей она нашла Пола. Он поступил в приют Матушки Тэмми восемнадцать лет назад и был обведен красным, и на том же развороте следующий год там красным была обведена сама Анетта. Она пролистала назад, насколько хватало ее собственной памяти, и нашла знакомые имена. Все они «сбежали» из приюта.
Перепуганная до смерти девушка вернула тетрадь обратно в тайник и нащупала там что-то еще. Это оказался свиток, испещренный непонятными письменами. Часть слов ей удалось разобрать, но суть ускользала, и вот с рисунком, выполненный простым грифелем, проблем не возникло.
Знакомые ритуальные камни на поклон-горе, алтарь и тело распластанное на нем. Боги кровожадный воин Лахор и грустная травница Мейв милостиво принимающие подношение и взамен дарующие благодать. Десять белых свечей по кругу, в центре одиннадцатая черная. На заднем плане крохотное здание, в котором без труда узнавался родной приют