Я взяла первую попавшуюся коробку, и приоткрыла ее, в надежде, что не наткнусь на паучье гнездо. К счастью, здесь была обнаружена шкатулка с фотографиями. Все фотки были черно-белыми с незнакомыми мне людьми, и я быстро потеряла к ним интерес; бабушка говорила, что в этом доме жил богатый помещик, который отдал свою дочь замуж, за деньги, так что мне не хотелось увидеть этого человека даже на фотографии. Не знаю, как бы я отнеслась к тому, что мой папа заставил бы меня выйти замуж за какого-нибудь болвана за деньги.
Я только что подумала о папе, и не ощутила боли... наверное, потому, что я забыла, что...
Я села на пол, зажмуриваясь. Под веками собрались горячие слезы, и не было никаких шансов сдержать их.
Я вдруг услышала сквозь тишину чердака пронзительный странный звук и резко распахнула глаза. Я в замешательстве стала оглядываться, и судя по тому, что я видела я не была на чердаке. Я была в лесу.
Мое сердцебиение участилось, когда я поняла, что происходит. Теперь я в своем сне, но в теле двойника. Я быстро сориентировалась, увидев над головой луну, ощутив связанные руки, и холодную землю, присыпанную листьями под босыми ногами. Она тоже ощущала холод, когда шла на кострище, где ее собирались заживо сжечь?..
Стоп, это всего лишь сон.
- Эй, - громко сказала я, обращаясь к какому-то мужику, что шел впереди с чем-то вроде самодельного факела. Ну правда, в каком мы веке? Судя по моей одежде, лет пятьсот назад. - Куда вы меня ведете?
Ни тот, что шел впереди, ни тот, что шел позади меня, - никто не ответил на мой безобидный вопрос. Я подергала запястьями, но почувствовав боль, перестала. А разве во сне чувствуешь боль?..
Что происходит, и почему я в теле этой девушки?
И почему ее собираются убить?
- Почему вы хотите убить ее? - спросила я.
- Не говори с ней, - сказал тот, что шел позади меня, тому неприветливому мужику, впереди. - Иначе она нас заколдует.
Я рассмеялась:
- Чего сделаю? Заколдую? Я?
Что это за черт возьми, игры такие?
Это же не знаменитый, 1692 год, в Салеме, где толпы людей обвинили в колдовстве, и беззастенчиво убили? Надеюсь нет. Видела я пару ужастиков, и мне они не особо понравились. Я просто должна проснуться. Лучше жить в своем мире, полностью несчастной и подавленной, чем заживо сгореть на костре, в своем собственном сне.
- Эй, я никого не очарую, или как там. Это все сон, понимаете? Вы спите.
Как и следовало ожидать, никто мне не ответил, а я споткнулась о ветку и громко вскрикнула. Моя нога заболела, и я наклонилась посмотреть не поранилась ли, но в итоге мне досталось от одного из моих сопровождающих за то, что я затормозила процессию.
- Она не была такой разговорчивой, пока сидела в клетке, - произнес тот, что шел впереди. - Может, стоит ее проучить, за то, что она столько болтает?
- Просто иди вперед, Джонатан,
ботинок с правой ноги, затем носок и нахмурилась: я видела на лодыжке большую, уродливую воспаленную царапину.
- Восхитительно...
Нет, я не стану думать об этом. Все эти кошмары, мое желание разгадать эти чертовы загадки - все в прошлом. Теперь я сосредоточусь на учебе, и поступлении в колледж. И прямо сейчас я собираюсь продолжить убирать.
Я начала с дальней стены, сдвигая коробки в одну кучу, и за всем этим хламом, я обнаружила кресло-качалку, с несколькими старыми, но несомненно красивыми куклами, сидящими на сидении.
Мое сердце затрепетало, когда я взяла одну из них; она была той самой куклой, которая принадлежала моей маме. Я видела несколько детских фотографий, где она была с тетей Энн. Они держали в руках свои любимые куклы, улыбаясь, во все тридцать два зуба.
Я прижала игрушку к груди, радуясь словно ребенок, что нашла ее. Опустившись на корточки перед креслом, я стала рассматривать кукол, и заметила, что некоторые из них сидят на каком-то странном предмете. Убрав кукол, я достала небольшую деревянную шкатулку, открыв которую, обнаружила внутри украшения. Я с любопытством стала перебирать их, но потом заметила язычок, на дне, и поняла, что возможно эти украшения - лишь прикрытие для чего-то большего. Вытащив украшения, потянула язычок, и с замиранием сердца, достала небольшую книжечку, лежащую на дне шкатулки. Это чей-то дневник, старательно спрятанный.
Я почувствовала, как мною овладевает любопытство, и жажда разгадать загадку, поэтому кончиками пальцев, осторожно поддела первую страницу, чтобы дневник не рассыпался в моих руках, и прочла.
Энджел Саффолк1599год.
У меня появилось смутное предчувствие: снова Энджел. Это имя преследует меня повсюду.
Не зная, чего от этого можно ожидать, я перевернула страницу.
13 октября,
Сегодня сожгли на костре мою горячо любимую подругу Сюзанну. Моему горю нет конца, но я не могу усомниться в том, что отец поступает правильно. Но, неужели, Сюзанна была ведьмой?
17 октября,
Отец ведет себя странно: вчера он с криком отобрал мамин крестик, что я нашла в ее комнате. Этот крестик - единственное, что принадлежало моей маме. Когда я задаю вопросы о ней, он не хочет говорить. Мне приходится таить в себе грусть, которую я испытываю. Я очень скучаю по ней.