Урсула Гедд чувствовала, как он впитывается в ее кожу. Ей понадобится целый час под паровым душем в участке, чтобы избавиться от этой вони. Сцена, представшая перед ней в убогой квартире, останется в памяти гораздо дольше.
Она нахмурилась и посмотрела на второго миротворца.
Можешь дать чуточку света? Моча Святого, до чего тут темно. Как ты вообще чтото видишь в этом месиве, Клейн?
Сидевший на корточках Арпа Клейн поднял на нее глаза. На нем был стандартный темно-зеленый бронежилет миротворцев. На нагруднике и наплечниках красовались желтые шевроны. Как и на самой Гедд, только поверх своего она набросила длинный дождевик такого же цвета. Кроме того, Клейн имел также перчатки и нашлемный люмен. В тусклом свете его портативного устройства поблескивал розоватый осколок кости.
Череп снесен начисто.
Да ты настоящий детектив, Клейн. Так что насчет света?
Клейн стукнул по нашлемному люмену, заставив тот замигать. Он ударил по нему снова, сильнее, и луч успокоился.
Все что есть, сказал он, потянувшись за другим фрагментом кости. Изза крови комната кажется темнее, пояснил он. Эта стена была серой. Все жилые блоки в этом районе серые. Их никто и никогда не красил.
До сих пор, сухо заметила Гедд.
Клейн поднял стальное стило, и подсоединенный к нейроперу парящий сервочереп проследил за его движением.
Потолок тоже был серым.
Гедд не стала смотреть. Ей на плечо и так чтото капало.
Моча Святого пробормотала она, приступая к поиску вещественных доказательств.
Она нашла лежащее на столе оружие. Приклад и ствол покрывали разводы крови. Дробовик. Не из самых лучших, но и человеческий череп не отличался прочностью, когда в него стреляли. Заголенным ножом Урсула подняла оружие за скобу и поднесла к лицу. Она принюхалась к дулу, хотя в комнате вряд ли удалось бы учуять чтото кроме крови, учитывая, что жертва была буквально повсюду.
Мужчина? предположила она, переводя внимание на труп.
Клейн кивнул, отчего луч света качнулся вверх и вниз, заплясав на побуревшей стене лихорадочными тенями.
Он сидел, кем бы этот «кто» ни был. Лодыжки были прикованы к ножкам кресла, цепи закручены болтами. Одно запястье, ближнее от стола с оружием, было свободным; второе скованное, как и ноги.
Человек ничем не выделялся, скорее всего, простой улейный работяга, как миллиарды других обитателей
Воргантиана. Отличался он только тем фактом, что его шея заканчивалась окровавленным обрубком.
Ты когдато видел, чтобы выстрел дробовика такое делал?
Клейн посмотрел на Гедд, поднесшую оружие к слабому света его люмена.
Засунь его поглубже да под верным углом Откуда мне знать? Может быть.
В лучшем случае он бы снес ему затылок Но разнести на куски голову целиком? Гедд снова нахмурилась. И с такой кровищей?
Она тихо выругалась, откладывая оружие назад на место. Оно было полностью заряжено, даже в патроннике остался заряд. Кроме того, где гильза? И не чувствовалось вони кордита. Выстрел из старинного оружия вроде дробовика оставлял после себя запах.
Сколько в этом? осматривая комнатушку, спросила она.
Клейн помолчал, считая.
Двенадцать самоубийств.
Так говорилось в твоем рапорте?
Клейн отключил стило, и сервочереп перешел в режим ожидания.
Как и во всех остальных, ответил он, и с ворчанием поднялся на затекшие ноги. Думаешь, дело в другом?
Гедд извлекла из кармана дождевика инфопланшет и включила карту. Там она отметила все недавние «смерти, произошедшие в результате особо жестокого разрушения черепа», и поставила еще одну метку на квартире, где они сейчас находились. Гедд мысленно провела линию, соединяя место каждой смерти, пока та не стала окружностью.
Ты видишь чтото, чего не вижу я, Гедд? полюбопытствовал Клейн, пряча осколки кости в пластековый мешочек.
Гедд отвернулась и направилась к выходу.
Дай знать, когда закончишь.
Ты куда? окликнул он ее.
Подальше из этой дыры.
Шестая глава
Урсула променяла дурманящий аромат человеческих выделений на кипучую сутолоку воргантианской нижней трассы, главной магистрали, пронизывавшей весь город до нижнего улья.
Едва Гедд покинула блок, ее мгновенно поглотил рой медленно, но решительно движущихся тел, и она влилась в массу имперских жителей, занимавшихся своими повседневными делами.
Гедд натянула на лицо ребризер, мысленно вознеся хвалу встроенному в маску усовершенствованному фильтру. Изза нефтехимических и прочих выбросов воздух в нижнем улье имел отвратительный желтоватый оттенок. Тут и там в толпе слышался кашель недвусмысленное свидетельство легочной болезни. Большинство обитателей нижнего улья, из тех, кто не имел кредитов на сносные фильтры, от легочных болезней и умирали. Гедд некогда было их жалеть. Жизнь в Империуме не стоила ни гроша, будь ты пулевым фермером, разнорабочим или миротворцем. Она знала свое место.
С дельно распределяемыми тычками локтей, хмурыми взглядами и мимолетными сверканиями значком с номером участка, Гедд шла сквозь толпу.
Над ней, подобно гигантским минаретам, нависали колоссальные шпили улья, бронированные плитами ферромита и вооруженные по сами зубчатые верхушки. Иногда Гедд задавалась вопросом, против кого требовались эти автоматизированные орудия инородных захватчиков или чтобы держать в узде собственное неуклонно растущее население? Ложное небо исчерчивали верхние транзитные трассы, соединявшие многочисленные районы улья. Маглифты, до отказа забитые сотнями тел, поднимались и падали с мучительной неспешностью. Слепящие натриевые фонари торговцев солнцем соревновались в яркости с доменными огнями мануфакторий. Вездесущий гул тяжелый, сводящий с ума грохот промышленности, терзал и без того истрепанные нервы Гедд. На миг ей показалось, что сращенная ничтожность обитателей Воргантиана вот-вот ее раздавит. Этот город ненавидел человечество. Его презрение было осязаемым.