Очень старое и хорошо спрятанное, ответил Меровед. И мы действительно никогда прежде не встречались, Гедд.
Но у меня такое чувство, будто я тебя знаю.
Меровед раскатисто засмеялся.
Я рада, что кажусь тебе забавной, но мне нужно знать, сказала Урсула, зачем ты привел меня сюда? Два года, Меровед. Два года. За все время ни разу лицом к лицу, и ни разу в твоем Она огляделась, пытаясь подобрать верное слово. Логове. Либо у тебя вдруг появилось ко мне доверие, либо чтото происходит. Дело в самоубийствах, да? Она жестко улыбнулась. Я знаю, за ними стоит нечто большее.
Меровед кивнул.
Да. Ты коечто нашла, Гедд, и оно касается упомянутых тобою смертей.
Он оглядел миротворца с ног до головы офицерскую униформу, слегка напряженное, но не лишенное привлекательности лицо, и темные, коротко подстриженные волосы, чтобы не мешать при работе. Она была крепко скроенной, широкоплечей и мускулистой, но при этом все равно выглядела стройной. Цепкие пальцы, загрубевшие от регулярного заряжания и разборки оружия, выдавали ее нервозность. Работа преждевременно состарила ее, но лишь самую малость литания долгим, утомительным сменам, и далекому от идеального питанию. Также никаких следов реювенации. Гедд предпочитала крупнокалиберный пистолет, покоившийся в бедренной кобуре; лезвие, закрепленное на ботинке, выглядело чистым и острым. Все это Меровед проанализировал меньше чем за миллисекунду.
Хотя твой коллега, Арпа Клейн, ошибается по поводу причины.
Ты за мной следил.
Естественно следил. Это моя работа. Следить, произнес Меровед. Что ты увидела?
Спроси своего фонарщика. Он грубо покопался у меня в голове.
Ксевс привратник он не собирает информацию. У каждого своя роль, Гедд. Нам остается лишь отыгрывать их.
Гедд, хоть и не смягчилась, однако описала то, что нашла вместе с Клейном в квартире прикованного к креслу мужчину с подозрительно разлетевшимся по всей комнате черепом; количество крови, полностью заряженный дробовик на столе, и тот факт, что только за последних несколько недель произошло, по меньшей мере, одиннадцать таких же случаев.
Меровед внимательно слушал, впитывая каждую деталь и откладывая в поток данных, непрерывно текущий из устройств наблюдения.
Что еще?
А этого мало?
Я хочу знать, что ты думаешь. У тебя есть теория.
Есть определенные тенденции, начала Гедд. Она поморщилась, пытаясь подвести все к общему знаменателю, и развела руками, как будто взвешивая информацию и ее важность. Исчезновения, загадочные смерти, спонтанные воспламенения. Она фыркнула, словно пытаясь показать, что ей все равно, однако от Мероведа не укрылась ее тревога. Теперь к списку можно добавить особо жестокие внутричерепные взрывы. У меня на столе целая куча рапортов и нерасследованных дел, в основном касающихся нижнего улья. Думаю, всему этому есть одно объяснение, и кто бы за этим ни стоял, он пытается оставаться в тени, орудуя в местах, которые привлекут наименьше внимания. И, думаю, их предприятие растет. В частоте, силе, оно на чтото направлено.
Меровед обратился в слух, и когда Гедд закончила, позволил гулу машин на мгновение заполнить тишину, прежде чем заговорить самому.
У каждого города, у каждого мира есть свой характер. Ты знала это, Гедд?
Я видела его характер и, кажется, даже знаю причину этому безумию, но вряд ли ты говоришь сейчас только об этом, да?
Мы недалеко от Терры, продолжил Меровед. Этот мир обретается в Его свете, хоть и на самой границе. Но тьма наступает, даже здесь. Даже сейчас. Со времен Разлома все изменилось.
Включая характер города.
Я говорю о ритмах, что определяют жизнь в ее привычном, рутинном
состоянии, сказал Меровед. Нет ничего невозможного. Галактика огромна, миры Империума бессчетны, и существуют старые, очень старые секреты, которые пошатнут твой рассудок, если я поделюсь ими с тобой. Этим можно многое объяснить. Поэтому до определенной степени на многое можно закрывать глаза. На непоследовательные и безобидные странности. Но да, характер Воргантиана изменился. Прямо сейчас, пока мы с тобой говорим, он меняется. Меровед поднял руку, чтобы подчеркнуть сказанное, его пальцы чуть сжались, словно хватая невидимый предмет. Его меняют. Он кивнул Гедд. Думаю, ты и сама это уже понимаешь, пусть и на примитивном, инстинктивном уровне.
Попытаюсь не счесть это за обиду.
Эскалация, Гедд Меровед прищурился, и легчайшее растрепывание краев. Он проиллюстрировал свою мысль, разведя большой и указательный палец на ширину волоска. Ничтожное и почти незаметное.
Растрепывание? переспросила Гедд с уже более ощутимой тревогой.
Рот Мероведа скривился в безрадостной улыбке.
Реальность, Гедд.
Урсула побледнела, но взяла себя в руки.
Если я внезапно понимаю, о чем ты ведешь речь, ты убьешь меня? Вот почему я здесь изза того, что знаю слишком много?
Меровед холодно хохотнул.
Именно поэтому ты здесь, Гедд. Но я не стану тебя убивать. Мне нужна твоя помощь.
Почему это не звучит как повышение по службе?
Меровед включил встроенный в машину гололитический проектор. Он отобразил в трехмерном гололитическом свете зернистую картинку части города. Над небольшим его районом замигала красная руна. Склад.