Вскоре, начальник расплачивается за свою кружку пива, встаёт и идёт к выходу, проходя мимо стола, за которым сидит гн Лефтер, он роняет:
Гн Попеску, если ты больше не желаешь появляться на работе, то потрудись хотя бы прислать завтра ключ от ящика, где у тебя заперты просроченные публичные акты.
Я был болен, господин начальник.
Вздор!
Даю слово, господин начальник: завтра я буду непременно.
Постарайся! обрывает начальник и выходит, не попрощавшись.
Г-н Туртуряну смотрит на часы Поздно! Ему пора отправляться на ночное дежурство: через час в отделение прибудет инспектор. Выходит, г-н Лефтер идёт следом. Садится в бричку, г-н Лефтер бросается за ним.
Поеду и я в отделение, дядюшка Туртуряну, поговорю с воровкой ещё раз.
Г-н Туртуряну соглашается только после того, как его приятель торжественно клянётся, что не будет буйствовать и причинять вред арестованным женщинам. По дороге г-н Попеску обещает приятелю увеличить его долю выигрыша с пяти до десяти процентов, если билеты найдутся.
Ручаюсь всей своей жизнью и честью, дядя Туртурене!
Приехали О, горе!.. Инспектор только что прошёлся по отделению,
есть господин начальник Принеси мне сейчас же дело Гольдштейна И в другой раз знай, я тебя уволю! Государство платит служащим не за то, чтобы те ночью пьянствовали, а днём отлёживались посмотри, в каком ты жалком состоянии! а за то, чтобы они исполняли свой долг Слышал меня? Марш за бумагами!
Служащий выходит, спотыкаясь. Подойдя к своему рабочему столу, он отпирает ящик и нервно вынимает кипу бумаг. Когда он собирается положить её на стол, у него из-под пальцев выскальзывает маленький согнутый пополам листочек. Он наклоняется к нему поднимает долго смотрит на него вскрикивает
О, Боги! Они все умерли! Они мертвы! Только Фортуна живёт и будет жить во Времени, бессмертная, как и оно!.. Вот они!.. Вот билеты!.. Вот, наконец, долгожданное ослепительное солнце, после непроглядной тьмы.
Г-н Лефтер спокоен это спокойствие моря, которое решило, наконец, утихомириться после неистовой бури и отдохнуть: поверхность его безмятежна, без тени волнения, а на дне покоятся обломки кораблей, которые оно поглотило прежде, чем они успели добраться до гавани!
Он прячет на груди, между фланелью и кожей, в тканевый кармашек, два листочка бумаги, отпечатанные малиновым шрифтом, как ободки тех тарелок, которых уже не вернуть. Улыбаясь этому воспоминанию, он не спеша застёгивает жилет, усаживается на свой обитый клеёнкой стул и твёрдой рукой набрасывает на министерском бланке несколько лаконичных, но полных скрытой иронии строк:
«Господин министр,
Хрупкое здоровье не позволяет мне долее переносить тяготы службы.
Потому соблаговолите принять мою отставку с должности, которую я занимаю в этом достопочтенном министерстве.
Будьте так добры и т. д.
ЭЛЕВТЕРИЙ ПОПЕСКУ».
Он берёт дело, прошение об отставке и решительно входит к начальнику, который работает, уткнув нос в бумаги:
Господин начальник, вот дело Гольдштейна.
Хорошо, отвечает руководитель, не поднимая головы. Оставь его здесь.
И ещё вот, «господин Джорджеску», очень прошу вас, возьмите и мою отставку.
Ладно Оставь её здесь.
До свидания!
Хорошо Ступай.
Десять минут спустя человек, окончательно сбросивший с себя ярмо невыносимого рабства, заходит в банк, в котором хранились лотерейные депозиты.
Не подскажете, где можно обналичить выигрыши в позавчерашних лотереях?
Деньги хранятся в депозитарии, но их можно получить и у нас. У вас есть выигрышный билет?
У меня их два, без колебаний отвечает г-н Попеску, и показывает билеты, изящно держа их двумя пальцами.
Выигрыши крупные?
Немаленькие Два джекпота!
Банкир широко открывает полные восхищения глаза и тянется к билетам:
Позвольте взглянуть.
Но г-н Лефтер медленно отводит руку с билетами назад, разгибает их и спрашивает:
Разве у вас нет официальных списков?
Да, конечно, вот они.
Извольте, чеканит г-н Лефтер. Во-первых, у нас: ноль семьдесят шесть и триста восемьдесят четыре, Университет-Констанца.
Нет, возражает банкир, сто девять тысяч пятьсот двадцать.
Будьте добры, не путайте меня: сто девять тысяч пятьсот двадцать, Бухарест-Астрономия.
Да нет, извините, возражает банкир. Бухарест-Астрономия: ноль семьдесят шесть и триста восемьдесят четыре.
Г-н Лефтер не совсем понимает почему, но чувствует, что это конец, и падает, белый, как мел, на стул рядом с конторой, машинально протягивая руку с билетами. Банкир берёт их, внимательно смотрит на списки, на билеты, на их обладателя, и улыбаясь, также без колебаний, сообщает г-ну Лефтеру, который тупо слушает:
Видите ли, уважаемый, вы ошиблись. И вот почему У вас Право, странное дело Как так получилось?!.. Чёрт возьми!.. Ваш лотерейный билет имеет точно такой же номер, как тот, что выиграл в другой лотерее и
И что?
и наоборот.
При слове «наоборот» г-н Лефтер багровеет, как печень, поднимается на ноги, и разражается потоком слов:
Наоборот! Не может быть, господин! Невозможно! Наоборот! Это шарлатанство, понимаете! Я вам покажу, как заниматься подлостями и издеваться над людьми, ведь это эксплуатация, вы ненасытны, как вампиры, честные люди обливаются потом, потому что слепо верят в ваши россказни и ваши еврейские биржевые махинации, ведь мы дураки, и даже не подумаем однажды взять и, понимаешь ли, взбунтоваться да! взбунтоваться! Именно так: дураки! дураки! дураки!