Герцога практически трясло от негодования и лютой ненависти, и только офицерская выдержка и закалка не позволили ему показать окружающим, как невыносимо ему все происходящее. Даже дышать одним воздухом с нагом было физически больно, что уж говорить о том, что этот мерзкий червь стоит на месте, предначертанном Айсону, и собирается взять в жены единственную, кого герцог когда-либо любил.
Все внутри мужчины сжималось, и кровь кипела только от мысли, что Иштаан коснется девушки, чем осквернит невинность принцессы.
Только ради нее Ради одной принцессы герцог, в свое время, поклялся, что одержит победу, принесет в королевство долгожданный мир и разделит его с ней.
Только ради нее
А теперь его любовь, его надежда, его богиня медленно и сиротливо шла в свадебных одеяниях навстречу своей погибели, без эскорта в лице главы рода: отца или брата. Больше не было никого, кто мог бы сопроводить ее до алтаря. Короля и кронпринца убили на ее глазах, а их головы сгнили на кольях. Лишь сегодня, в день свадьбы, Иштаан позволил убрать безобразное и унизительное доказательство краха человеческого королевства. Лишь сегодня, наконец, позволили предать тела короля и наследника земле. Этого оскорбления и осквернения останков горячо любимого правителя Айсон также никогда не забудет и не простит.
Тем временем принцесса все шла по проходу между гостей, низко опустив взгляд в смирении, но осанка ее и движения были уверенными, как и подобает настоящей принцессе. Тихая и покорная леди Мелисса была так прекрасна и невинна. Настолько, что черствое сердце лорда Карласа щемило от одного ее вида, а сам герцог на мгновение потерял возможность дышать от красоты принцессы. И очнулся, лишь вспомнив о жестокой реальности, чтобы перевести холодный взгляд на змеелюда, ожидая увидеть в лице врага насмешку, высокомерие, пренебрежение или похоть. То единственное, на что, по мнению герцога, способен презренный змей.
Ничего иного от дикаря, да еще и практически зверя, герцог не ждал. Змеелюдки немногим отличались от своих мужчин: верх человеческий, низ змеиный.
Омерзительно.
Где такому уроду, как Иштаан Ситхиис, по достоинству оценить подлинную красоту человеческой принцессы?
Айсон не сомневался, что эта свадьба затевалась нагами исключительно ради выгоды, потому и не удивился бы пренебрежению Иштаана к будущей супруге, у которой вместо привычного для этих дикарей хвоста, как и полагается человечке две ноги.
Наверное, поэтому герцога так удивило выражение полного благоговения и восхищения в лице змеелюда, так не свойственному жесткому, скуластому и вечно суровому лику нага, когда тот внимательно и безотрывно смотрел на подошедшую к нему принцессу. Так, словно не мог найти в себе сил, чтобы отвести от невесты взгляда.
В голове Айсона прозвучала шальная мысль, что, вероятно, он и сам смотрел на Мелиссу точно так же, как этот наг.
Герцог мотнул головой, выбрасывая неуместные сравнения.
Никогда! Никогда мужчина больше не допустит мысли, что он с этим уродом может быть схож хоть в чем-то.
Потому, напомнив себе, что еще не время, герцог замер и, ощущая физическую боль от каждого слова, сказанным негромким, но отчетливым нежным голосом, слушал клятвы верности сказанные не ему.
Вскоре церемония закончилась, но Айсон был готов поклясться, что провел точно в аду не одно десятилетие. Именно так он ощущал себя, когда гости стали свидетелями первого поцелуя между новым королем и, теперь уже, королевой.
В этот момент, когда с нежных уст покорной принцессы сорвали поцелуй, что-то внутри герцога треснуло. А после со звоном разбилось.
После следовали поздравления, заверения в верности короне, точнее новому наместнику, учитывая, что Ситхиис продолжит подчиняться своему змеиному монарху. А значит, и человеческое королевство тоже с сегодняшнего дня станет обычным вассальным княжеством.
Герцога от этой мысли вновь пробрало и едва не вывернуло наизнанку от омерзения.
А следом очередь обновлять клятвы дошла и до самого Карласа.
Все в теле и душе герцога воспротивилось, требуя здесь и сейчас зарубить презренного змея. Мужчина физически ощущал тяжесть внимания нового короля и волнение придворных. И все же он не мог себя заставить произнести заранее заготовленную регламентированную речь. Мысленно он приказывал себе открыть рот и произнести ничего не значащую клятву, как то сделали многие придворные. Но для Карласа эти слова имели смысл. Он был не тем человеком, который раскидывался обещаниями, которые заведомо не собирался исполнять.
Однажды он поклялся служить своему королю, но того убили.
Карлас клялся сам себе, что одержит победу над Ситхиисом, но теперь обязан давать вассальные клятвы ему.
И последний раз он поклялся, что защитит принцессу, но теперь смотрит на то, как она сидит под руку с заклятым врагом и убийцей ее родных.
«Мог ли я пасть еще ниже?» задал себе мысленный вопрос лорд Айсон.
Неужели знаменитый герцог Карлас потерял дар речи? услышал герцог насмешливое с характерным шипением в произношении.
Герцог поднял взгляд на трон, на котором восседал наг. Внешне он был расслаблен и спокоен, но Айсон знал, что это не так. Кончик мускулистого черного хвоста нервно пордагивал, выдавая напряжение своего хозяина. Наг поднял ладонь и нарочито небрежно потер увенчанными многочисленными золотыми кольцами пальцами с острыми когтями свой подбородок.