Движение прекратилось, но когда Гилота приблизилась, чтобы поменять повязки, мужчина резко вывернул запястье в ремённой петле и схватил её за руку.
Ты настоящая
Холодные пальцы сжались неожиданно твёрдо, но Гилота даже не подумала вырваться и лишь уставилась на мужчину в изумлении, пытаясь понять, не послышалось ли ей. Она видела движение спёкшихся губ, но голос был не громче шороха книжных страниц. А следом мужчина издал странный звук, будто хотел закашляться, но сдержался, и отпустил её.
Чего ты хочешь пробормотал он еле слышно и отвернулся, с трудом переводя дух.
Для начала, чтобы ты рассказал мне, что случилось.
Гилота ушла в комнату и вернулась со стаканом воды, но больной испуганно дёрнулся, лишь взглянув на него.
Что там
Тебе нужно попить.
Он поперхнулся и сухо закашлялся. Гилота бросилась к столу, но мужчина резко мотнул головой, уворачиваясь от прикосновений. А когда она пыталась поддержать его за затылок и поднесла стакан ко рту, плотно сжал губы.
Попей, станет легче, ну давай же, всего пару глотков, увещевала она его, как капризного ребёнка, потом отступилась.
Гилота вспомнила, как мать говорила ей, будто колдовство всегда ведёт мужчин к несчастью. Не созданы они для этой доли, и если уж рождается некто с задатками колдуна, то нечего ему ждать счастливой жизни и лёгкой смерти. Пожалуй, теперь это звучало не так забавно, как прежде.
Когда она убрала стакан и вернулась, чтобы поменять испорченные повязки, мужчина уже лежал с закрытыми глазами и больше не двигался. Она склонилась над его лицом, положила ладонь на лоб, пытаясь уловить малейшую вибрацию силы, но там не было ничего. Будто она заглядывала в пустую оболочку. Не было ни единой приметы того, что когда-то этот человек был способен изрубить целый отряд гвардейцев, полагаясь на единственный в спешке наложенный магический щит, а при атаке сила выплёскивалась из него, как приливная волна, потому что он так и не научился полностью держать её в узде. Какая небрежность думать о поражении противника больше, чем о собственной безопасности. Но сила, даже при неосторожном обращении, не может сама до капли покинуть владельца. Если её нет здесь, значит, её отобрал и использует кто-то другой. Значит, её позволили отобрать.
Что же ты натворил? сказала Гилота.
Мужчина медленно покачал головой.
Полтора десятка лет назад она представить себе не могла возможности, при которой молодой сэр Томас Вьятт будет носить невольничий ошейник и лишь прикрывать голову, когда его избивают. Кроме старых, давно побелевших шрамов на костяшках не оказалось следов значит, не сопротивлялся.
Знаешь, иногда ко мне приходила эта странная мысль вдруг я ошибаюсь? Вдруг это вы правы, а я не вижу очевидного? Можешь удивиться да, меня одолевали сомнения. Рингерн сказал мне, когда на севере снова затеплился очаг ненависти, что я обошлась с тобой слишком мягко, помиловав, да ещё и позволив сбежать. По его разумению, если я не желала убийства, то стоило запереть тебя в башне навсегда. Или лишить титула, выпороть прилюдно, как зарвавшегося лакея, и услать в колонии на какие-нибудь дальние острова.
Гилота затянула узел на новой повязке.
Если ты удивился, в голове мелькнула мысль
приказ на языке, который уже сотни лет использовался лишь в такие, дурные ночи.
Глаза мужчины распахнулись, залитые чернильной темнотой.
Мне нужен твой господин, сказала девица.
Поднятая, как по тревоге, кухарка принялась готовить хозяйское варево для поднятия бодрости, служанки разжигали свечи в малой гостиной.
Гилота по приглашению лакея уселась в резное кресло с высокой спинкой, устроила свёрток на коленях. С неудовольствием осмотрела интерьер гостиной, изобилующий узорчатыми тканями, завитушками, блестящими безделушками. Совершенно не вписывалась сюда лишь большая картина в слишком богато украшенной раме. Впрочем, это было ровно то, что она ожидала увидеть. На фоне тёмного грозового неба как яркий жемчуг блестели начищенные доспехи трёх воинов. Лица гладкие, куда глаже, чем были в жизни, не тронутые усталостью, шрамами, первыми приметами старости. В раму были инкрустированы пластинки с именами, буквы которых не удалось бы разглядеть из кресла. Неважно, ведь Гилота могла назвать их по памяти.
«Сэр Эрнальд Большой Ясень, рыцарь мёртвой земли». Художник будто забыл, что герой лишился правого глаза и носил на лице десяток рубцов.
«Сэр Рогир Колетт, носитель меча по имени Скорбь». Нынешний правитель земель имперских, вернее, того, что от них осталось. А осталось немного.
«Сэр Томас Вьятт, господин ветра». Взгляд с картины был таким, что Гилоте показалось, будто портрет сейчас откроет рот и станет её оскорблять последними словами.
Вы?.. Простите, тёмная леди, я не ждал вас так рано.
Хозяин дома появился в гостиной, косматый со сна, закутанный в толстый халат. Вид, в котором он решался показаться очень немногим людям. Гилота видела его и в худшем состоянии.
Доброго здоровья вам, сэр.
Эревард увидел свёрток у неё в руках, разнервничался и побыстрее присел в кресло напротив.
Так скоро! Простите, я не знал!