Видеть, как могучий воин утирает слезы, было больно. Окружавшие его потупили взоры.
Прими наши соболезнования
Оставь их себе, эльф, вскинул голову волк. Мое сердце хочет мести.
Она не спасет тебя от боли.
Она точно её притупит, кровожадно оскалился альфа.
Ты хочешь уничтожить целый народ лишь из-за пары фраз умиравшего человека? вступился за людей гном. Вдруг ему все это привиделось?
А это мне тоже привиделось? Дарион вытащил из кармана черный камешек и бросил коротышке. Бери, теперь у меня этого добра полно.
Что это? Гном в недоумении повертел кусочек с неровными гранями и отдал эльфу.
Цветок Каройдомуса, сказали оборотень и эльф одновременно.
Говорят, они растут на дне самого глубокого разлома, стал задумчиво рассказывать Рэдариэл. Темные горы полны секретов. Мир, никогда не видавший света, хранит в своей глубине множество тайн. Бездонные подземелья смертельно опасны, и только гоблины, дети тьмы, там в своей стихии. Все стены там увиты странными прожилками. Они черны, словно уголь, и тверды, как камень. Не каждый уразумеет, что блестящие линии, плетущиеся по стенам живые. По легенде, раз в несколько лет цветок оживает и разрастается, бутоны-камешки раздуваются и выпускают в воздух пыльцу.
Споры Красного мора, кивнул Дарион. Убивающие каждого, к кому прикоснутся.
Но пыль гибнет на солнце, возразил Рэдариэл. Чтобы заразиться, нужно спуститься в самое жерло Темного хребта. А граница защищена эльфийской ворожбой, ни один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.
Так было раньше. Гоблины наложили проклятье на красную пыль, а через границу горшок с Каройдомусом пронесли люди, а не гоблины. На них ваши охранки не сработали.
Ты утверждаешь, что люди добровольно заразились мором, чтобы принести его вам?
Я утверждаю, что они жадные дураки. Когда человечки тащили свой подарочек, крышка горшка сдвинулась, и проклятая пыль легла и на их плечи. Они не сразу заметили, а может, думали, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему моему замку. А дальше ветер сделал свое дело.
Но никто, кроме людей и оборотней, не болеет.
Проклятье легло на тех, кого оно коснулось в первую ночь. Теперь два наших вида словно помеченные мишени. Болезнь, встретившись с нашими расами снова, узнает нас и опять поразит.
Откуда тебе это знать?
Мне рассказал тот человечек, принесший Красный мор в мой дом.
Войны стояли вокруг альфы молча. Каждый обдумывал услышанное и старался прикинуть последствия.
Как гоблины узнали о губительной силе красной пыльцы, можно только догадываться. Но узнали. И чтобы раз и навсегда
уничтожить преграду, отделявшую их от сытой жизни, наняли людей. Все знали, что, несмотря на запрет, некоторые человечки пробирались в горы. Жадность толкала их на это преступление. Пещерные монстры меняли добытые ими в горах драгоценные камни на оружие.
Ты говорил о не рождённых дочерях спросил эльф. Но ведь умерли взрослые оборотницы
Они все были беременными. В утробе каждой была девочка. Тело волчица могло защитить от болезни себя, но, когда пришлось одновременно бороться и за жизнь дочери, регенерация не справилась.
Как ты узнал? спросил гном, заранее догадываясь, каким будет ответ.
Разрезал их, оборотень закрыл лицо руками. Я должен был убедиться простонал он. Другие остались живы и благополучно рожают сыновей.
Но все закончилось, неуверенно произнес Рэдариэл. Все остальные выздоровели.
А те, что умерли?
Крови, что вы уже пролили, достаточно для мести. И ты ведь помнишь, что люди сами наказали себя? У них регенерации нет, они вымирают целыми поселениями. Рэдариэл посмотрел оборотню в глаза. Нужно заключить с ними мир.
Мир?! оборотень вскочил. Неужели ты он огляделся. Неужели вы не поняли? С нами покончено!
Он вытащил из кармана еще несколько черных камешков, зловеще поблескивавших на солнце, и потряс их. В воздухе появилась и сразу рассеялась красная дымка.
Это навсегда. Ничто не очистит воздух от Красного мора. Я знаю: некоторые стаи отправились к морю. Они надеются, что чистые ветра сохранят их самок от заразы. Но что бы мы ни делали сейчас, наш род обречен. У переболевшей будут рождаться только мертвые дочери. Всегда. Через сто лет или двести, но мы вымрем! У нас не рождаются полукровки.
Надеюсь, ты ошибаешься. И даже если это правда, виновных уже нет в живых. Нужно остановить эту бессмысленную бойню.
Для меня в ней смысла достаточно. Мы поклялись полностью уничтожить людское племя на Широких землях.
Эльф молчал и оценивающе смотрел на Дариона. У волка была своя правда, за которую он готов умереть, но смертей и так уже было слишком много на этом берегу.
Ты сдержишь свою клятву, обещаю. И мы не будем препятствовать
Стоявшие вокруг пораженно зашептались.
Но у меня есть одно условие.
Я чую подвох, эльф.
Дай им шанс. За этой рекой Широкие земли заканчиваются. Пусть те, кто хочет сохранить свою жизнь, уйдут.
Хочешь, чтобы я стоял и просто смотрел? Дарион зло оскалился.
Мы назовем это: Разымающий договор. Люди за свое предательство будут изгнаны с нашей земли. Рэдариэл старался говорить грубо, чтобы волку понравились условия сделки. Пусть убираются за эту реку. Как она называется, Кутор? обратился он к гному.