Тут были красивые ворота, украшенные ярким рисунком. Широкими мазками, неизвестный художник нарисовал на сворках двух лебедей. Они плыли навстречу друг другу и сходились носами в центре. Сквозь щели в досках видно было движение во дворе, и орк радостно забарабанил по калитке. Послышались торопливые
шаги, загремел засов, и грубо выкованная большая щеколда повернулась вниз. Дверь распахнулась.
В проеме показалась женщина. Не старая еще, пухленькая и розовощекая. Она, видимо, только что подоила корову и держала в руках тяжелое ведро, полное молока. От него шел пар и чудно пахло нежным сливочным вкусом. Рот орка наполнился слюной Сфенос уже много лет не пил молока. Тетка открывала двери с радостью, ожидая, наверное, увидеть знакомых, при виде орка её лицо удивленно вытянулось, и она нерешительно протянула:
Э-э-э-эне зная, что сказать.
На ее голос из-за пазухи Сфеноса выглянула девочка. Орк собирался отдать человечке ребенка и попросить позаботиться о нем, но глаза женщины резко округлились, а потом черты лица исказил ужас. Ведро выпало у неё из рук, и она громко, выжимая из легких весь воздух, закричала. С надрывом, как кричат перед смертью.
Визг тетки рвал орку перепонки, и он, вжав голову в плечи, попятился назад, не понимая, что происходит. Не могла же она его так испугаться? Сразу ведь не испугалась. Да и люди с орками никогда не враждовали.
Из разных концов деревни в ответ на крик донеслись голоса, хлопанье калиток и топот бегущих по обледенелой дороге ног.
Проклятая! закричала женщина. У него проклятая! Заразу нам принес!
В голове орка, как шаровая молния, полыхнуло и прокатилось воспоминание. Ну конечно! «Проклятыми» называли переболевших человечек! Они считались заразными всю оставшуюся жизнь.
Сфенос развернулся и так быстро, как позволяла покалеченная нога, побежал в сторону леса. Вслед неслись проклятья. Мужчины и женщины ругались и махали вилами, кричали все вместе, так что отдельных слов было не разобрать. Четко слышно было только:
Проклятая!
В спину полетели камни. Один раз в орка попал горящий факел. Шкура, укрывавшая плечи, задымилась. Орк сбил огонь рукой. Кто-то спустил собаку. Её зубы клацали возле голых ног. Сфен нагнулся и схватил кусок толстой доски, торчащий из свежего пепелища, мимо которого пробегал, и ударил пса. Собака жалобно взвизгнула и отпрянула в сторону, но потом продолжила преследовать и лаять, но не так смело, как прежде, а за селом и вовсе отстала. Доска стала не нужна, и великан бросил её в снег, не подозревая о том, что держал в руке кусочек дома, в котором родилась и выросла сидевшая у него за пазухой девочка. Сутки назад в том доме еще теплилась жизнь
Сфенос добежал до леса, сипло дыша, словно загнанная лошадь давненько он не бегал! Оглядевшись вокруг, нашел высокий пень, тяжко уселся на него и задумался.
И что мне с тобой делать? спросил скорее себя, чем девочку.
Из-за ворота в узкую щель между краев шкуры на орка смотрели заплаканные синие глазенки. Малышка поняла, что произошло, и теперь ей было страшно и обидно. Люди, знакомые всю жизнь, вдруг стали врагами, желавшими её смерти. Она доверчиво прижималась к зеленому великану и вытирала о грязную рубаху мокрые от слез щеки.
Сфенос тяжело вздохнул. Ему тоже стало страшно. Он боялся не прошедшего уже нападения, а безрадостного будущего, что его ожидает. Как изменится его жизнь, если с ним останется человеческий ребенок? Девчонка слабая, маленькая, её нужно кормить и греть. Других хлопот с ней тоже будет предостаточно
Орк отдышался и стал спокойно обдумывать произошедшее. Ребенок. Зачем ему такая обуза, когда он не знал, что вообще делать дальше? Но как с ней поступить? Он мог оставить её здесь. Самый простой вариант. Просто дождаться темноты и оставить её в том гнезде, где они ночевали. И тогда она погибнет. Наверняка.
От этой мысли в нутрии орка поднялась волна горечи. Душа бурно протестовала. Сфен сопротивлялся не долго, и почти сразу отбросил этот вариант.
Еда. принял он решение. Нам нужна еда.
Где можно добыть ее зимой? Только в поселениях.
Убегая, они выскочили на другую сторону села, и теперь перед путниками стоял незнакомый лес. В чашу уходили две просеки, словно специально обсаженные высокими липами. Сейчас дороги были занесены снегом, но летом ими пользовались.
Поищем место поприветливей, объявил Сфенос своей попутчице и поднялся с пенька.
Снег, на дороге прогретой солнцем, слежался, и идти по нему было легко. Орк за весь день остановился только два раза, чтобы перевести дух и оправиться. К вечеру он разглядел между голых ветвей, темные строения. Не поселение Сторожка или маленький хутор. Заборов не было. Только пара маленьких домишек, окруженных низкими сарайчиками и лесом.
Теперь стучать в двери Сфенс не стал спрятался за густым малинником и принялся терпеливо выжидать. За час, что он морозил ноги, никакого движения так и не заметил. Уже наступила ночь, а окошки
так и остались темными. Сфенос решился. Для верности обошел хутор по кругу никаких следов, кроме собственных, не нашел.
Дома нежилые, уверено сообщил девочке, выглядывавшей из-за ворота.