Несмотря на невыносимое желание близости с молодой женой, болезненное нытье и жар, измучившие Ланнфеля, он всё же решил дать Эмелине возможность прийти в себя.
Какой бы ни была супруга стервой и дурой, а всё же ещё девчонка... Сыкуха. И боится его. Отчего, правда, неясно.
Вроде бы, старался же не допускать с ней ничего лишнего
или пугающего. Ну обнял пару раз, под юбку слазил. Это что, смертельно? Всё равно ведь ей придется терпеть и объятия, и кое что пострашнее!
Он ведь итак, памятуя наставления папашки Бильера, сильно - то и не прикасался к ней. Нельзя до свадьбы? Значит, нельзя.
Ну, посмеялся. Попугал. Что с того? Ей же на пользу, немного окоротить норов. Бабье дело - прижать зад и сидеть, а Эмми этого не понимает. Вот и надо объяснить. Сразу, потом поздно будет.
Пообещав не трогать строптивую льерду до времени, пару раз, съездив в Призон, воспользовался услугами уже знакомой Анхелики.
Шлюха, как ни странно, его запомнила:
- А, это вы, льерд. Пойдемте, ага. Обласкаю как родного. Узнала вас! И отнеслись по человечески, и заплатили хорошо, без обмана. Я на те ваши злотки племяшу пожрать купила, штаны новые и ботинки. Мать его, сука, пьет как лошадь... Ну да ладно, это вам без интереса.
Без интереса...
А вот интерес теперь был в том, что похоже, шарахать он сможет только либо ледяную стервешку Эмелину, либо эту Анхелику. Последнюю и то лишь потому, что она похожа на его супругу ну просто нестерпимо! Тем и тянет... Даже на сладкую бл*дешку горничную не встает. Ни на нее, ни на её сочный зад.
"Приехали, - подытожил Диньер, выходя на балкон и опираясь на перила - Змеища. Змеища и есть. Надо быстрее её окучить. Тогда и пройдет наваждение..."
Осенний день, без того промозглый и пасмурный, покатился к вечеру. В это время года дни коротки, летние тянутся, а теперешние сгорают быстро.
Опять дождь и морось. Промозглая темнота, такая же, как у сучки Эмелины в башке, окутала сад и окрестности.
...Внезапно ледяную, предвечернюю марь колыхнули два голоса:
- Тин, Сверчок мой милый! Пойми, я не могла спорить с отцом, ты же понимаешь! Ну не злись, Тин - Тин... Я не могла с тобой тогда бежать. Не вышло! Этот... Ланнфель настиг меня прямо у ограды...
- Ты просто не любишь меня больше, Эмми. Вот и всё. Ну, сознайся. Тебе пришелся по душе этот мужланище. Верно? Эмелина... он же старик! Сколько ему? Сорок?
- Тридцать семь, Тин. И он нужен отцу. А мне нужны поддержка и покровительство отца. Понимаешь?
- Ты просто дрянь, Эмми. Расчетливая дрянь! Крохоборка! После всего, что между нами было...
"Так всё таки было! - рявкнуло в голове Диньера. Вмиг алым огнем ожгло погибающий разум - Вот же сука... СУУУУКА! Теперь всё сходится... Вот! Истинная причина Бильеровой благодетели! Позор прикрыть... Папашка решил мне... ДЫРЯВУЮ ПОДСУНУТЬ!"
Вмиг притерев один к одному все кривые осколки фактов, шлепнул горящей от ярости рукой по уже ему знакомой, запасной лестнице, ведущей в сад.
С каждым движением вниз голоса женушки - стервы и смазливого её любовничка становились всё слышнее.
В пылу ссоры и мороси дождя ссорящиеся друзья детства не заметили кары, которая неотвратимо надвигалась на них теперь, нетерпимо воняя гарью и близкой, свежей, ароматной кровью...
Глава 9
Съехать вниз изящно и бесшумно, как получилось тогда, в ночь неудавшегося побега самонадеянной Бильер, не вышло.
Лестница, на сей раз мокрая от крапающего дождя из верной союзницы превратилась в помощницу паскудницы Эмелины. Не желая удерживать на себе пылающего праведным гневом новобрачного слишком долго, дрогнув и скрипнув под его сведенными напряжением пальцами, выбросила ненужную ей тяжесть в мокрую траву.
Однако же, несмотря на неудачное приземление, Диньеру удалось сразу же встать на ноги, ободрав правда, себе ладони и ощутимо ушибив бедро.
- Сука! - рявкнул он, появляясь из влажной мглы прямо позади женушки, всхлипывающей и чирикающей ласковые речи, адресованные сведшему брови ниточкой и надувшему губы любовнику - Шлюха! Рвань, дешевка...
Обернувшаяся Эмелина, охнув, попятилась, раскинув руки. Желая, видимо, закрыть собой разлюбезного страдашку. Страдашка же, забегав глазами и заметавшись, явно собрался дать деру, поняв, что спасать теперь нужно не погибающую любовь, а целостность собственной шкуры.
- А ты, - оскалился рогоносец, объятый яростью - Погоди...
Каким - то одним, молниеносным движением отбросив в сторону завизжавшую аки поросенок под острым ножом, супругу, погнался за потерявшим было самообладание похитителем своей (а как же!) собственности.
В несколько прыжков догнав парнишку и повалив в траву, тут же припечатал согнутым коленом тому в грудь, пудовым же кулаком в глаз, а следом и в скулу.
- Обсосок сучий! - заревел зверем, не выпуская крутящегося по траве любовника жены
- Так там ты был! Тогда, на дороге... Ты, сука? Сбежать решили?
Несколько раз ещё добавив Ригзу по ребрам и в челюсть, взревнул снова:
- Было что у вас? Говори! Убью...
- Было! - поднявшись на локтях, плюнул кровью Тинджер - Всё... б... было! Она моя! Эмми... МОЯ!
Несмотря на юные годы, субтильное сложение и полученные раны, отпрыск Ригзов оказался невероятно крепким. В этом не было ничего удивительного. Любого мага, даже молодого, непросто убить или нанести ощутимый вред несколькими ударами кулаков. И этот парнишка - провинциал не был исключением.