Не знаю. Но она явно нашла то, что искала, потому как через несколько мгновений Айрель перевела взгляд на мои губы. Уже не вопросительный, но просящий. И я не мог не осуществить её просьбу. Плавно подался вперед и накрыл её уста своими.
Томительный, нежный поцелуй разом выбил из головы все мысли. Разве что кроме одной. Желания обладать, слиться в единое целое. Здесь и сейчас. Прямо на этом ковре, напротив горящего рыжим пламенем камина, под прерывистый треск поленьев и размеренное тиканье старых настенных часов.
Я оторвался от нежных губ и невесомо провел рукой по её лицу, заправил лезущую в глаза прядку за маленькое ушко и скользнул пальцами по шее, к плечу, так соблазнительно выглядывающему в вороте свитера. Подцепил край этого самого ворота и сдвинул ещё ниже, полностью обнажая покатое узкое плечико. Вслед за пальцами бархатной кожи коснулись и губы.
Девушка коротко вздрогнула, будто обжегшись, но сорвавшийся с губ полувздох-полустон, дал понять, что ей приятна эта откровенная ласка. Как и последовавшие следом поцелуи, оставленные на тонкой шейке. И отнюдь не невинные прикосновения сначала к обнаженной коленке, а потом и крайне чувствительной внутренней стороне бедра. И вторая рука, вконец осмелевшая и пробравшаяся под просторный свитер.
Что странно, я не встретил ни единого намека на сопротивление. Ни стеснения, ни скованности, присущей невинным девушкам. А ведь она ещё совсем молоденькая. Благородная. И вряд ли у неё уже были мужчины. Но то, как она реагирует Смущением там и не пахнет. Тает от моих прикосновений, сама выгибается навстречу, водит руками по спине, пояснице, животу, заставляя меня самого вздрагивать от закрутившегося внутри желания. Провоцирует, умело и без тени робости. И сама расстегивает ставшую лишней рубашку.
Смелая. Будто точно знает, чего хочет.
Странно. Я полагал, что благородные семьи своих дочерей воспитывают в строгости. Берегут от всяческих посягательств и ненужных знаний. А тут
Кажется, я чего-то решительно не понимаю.
Впрочем, какой смысл ломать голову? Проще ведь спросить.
- Айрель, - прошептал в маленькое хорошенькое ушко. У тебя это впервые?
Напряглась. И брови сдвинула. Хмурится. А когда я легонько приподнял её подбородок, поймал совершенно растерянный взгляд.
- Я.. нет не знаю. то есть нет. Не впервые.
Глаза в пол опустила и губу прикусила.
Стесняется? Считает зазорным?
Но ведь это не имеет никакого значения. А она переживает. Боится, что не достаточно хороша для меня? Глупышка.
Вновь приподнял её подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза, и сказал со всей серьезностью:
- Ты для меня самая лучшая. Слышишь?
Кивнула. Улыбнулась. Теперь уже робко, недоверчиво. И я даже на мгновение пожалел о своем неуместном вопросе.
Замкнется же ведь теперь. Сдерживаться станет и придется ломать в впопыхах возведенные преграды.
Но ничего, обошлось. Оттаяла. И вновь прижималась доверчиво. Льнула, обвивая руками шею. Покрывала невесомыми поцелуями лицо.
Длинный
её свитер задрался до самой талии и казался совершенно лишним, но снимать его я не спешил. Жар от огня, конечно, греет, но не настолько, чтобы оставаться на голом полу совсем без одежды.
Хотя, по поводу голого, я был не прав. Помимо ковра под нами обнаружился ещё и светлый плед из мягкой овечьей шерсти. Странно, что я заметил его только в тот момент, когда на этот самый плед опустил хрупкое девичье тело.
Мысленно порадовался неожиданной находке. Не хотелось бы, чтобы жесткий ворс ковра касался нежной молочной кожи. А ещё одежда. Та, что на мне. Грубая и решительно неудобная. Лишняя. И вскоре отправившаяся куда-то на пол, позволяя быть еще ближе, прижиматься еще теснее, теперь уже всем телом чувствовать тепло и мягкость её кожи.
А ещё ощущать легкий трепет. Отчего? Страх? Волнение?
Нетерпение
И моя сдержанность, стремительно подходящая к концу. Тающая с первым страстным, глубоким поцелуем. Со стоном, сорвавшимся с чувственных губ, когда моя ладонь, пробравшаяся под свитер, сжала небольшую, но упругую грудь. И окончательно исчезнувшая, когда она послушно развела колени, позволяя удобно устроиться между них.
Первый толчок принес острое наслаждение и понимание - соврала!
- Зачем?
Одно только слово, но она поняла.
- Прости. Не хотела, чтобы ты сомневался.
Думала, я не возьму её, будь она девственницей? Вдвойне глупышка! Ну какой мужчина не мечтает быть первым?
- Глупая Мне было достаточного лишь твоего желания, - шепнул в приоткрытые губы и услышал очередное: «Прости».
Да что ж она всё время извиняется?
- Всё, молчи и накрыл её уста своими, пока она не сказала ещё какую-нибудь глупость.
И вновь подался вперёд. Медленно и плавно, стараясь не причинить лишней боли. Позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Параллельно поглаживая ладонью обнаженное бедро. Успокаивая. Снимая излишнее напряжение.
И лишь, когда она в достаточной степени расслабилась, позволил себе двигаться резче, жёстче, как самому того хотелось.
А в голове вертелась лишь одна навязчивая мысль: «Айрель, моя Айрель. Не отпущу. Ни за что. Никогда».
Волна удовольствия накрыла резко. Окатила с ног до головы, заставив напрячься буквально каждую клеточку. Содрогнуться всем телом. И схлынула, выбросив обратно на берег, взмокшего, тяжело дышащего, уткнувшегося носом в тонкую ключицу.