Надо, чтобы в этот комитет вошел кто-нибудь от духовенства, сказал Кристиансен.
Да, кстати, как к этому относится пастор Крусе? спросил амтман и вдруг как-то оробел. Ведь он совсем упустил из виду эту сторону вопроса.
Говорят, хорошо, ответил Кристиансен.
Да его сейчас и в городе нет. Он отправился в поездку, читать проповеди, сказал амтман, и оба господина ухмыльнулись.
Едва ли будет уместно привлечь к этому делу кого-нибудь из старших городских священников.
Да! Давайте лучше остановимся на моем соседе, предложил амтман. Это очень живой молодой человек, как раз в меру набожный для такого дела.
Они посмеялись над тем, что, таким образом, сами ввели себя в праздничный комитет. Но ведь не мог же он в самом деле состоять из одних юнцов, не имеющих никакого общественного положения. Возглавить такое дело было просто их долгом.
Пастор Дуппе проживал через два дома от амтмана. В город он прибыл недавно и потому не успел еще бросить игру на скрипке. Музицировал он в столовой, чтобы не беспокоить жену, которая на днях родила. Супруги Дуппе были молоды, и пока у них было всего только четверо детей.
На стук никто не ответил, поэтому амтман и директор банка сами вошли в прихожую. Через приоткрытую дверь они увидели священника, который увлеченно, но под сурдинку играл в столовой на скрипке.
за него:
Это, господин амтман, такая смесь
Полицейский Иверсен со всех ног бросился за стаканами, Гарман заказал еще портера, и не прошло получаса, как весь комитет настолько сплотился, что не осталось никакого следа прежней неприязни между его старыми и новыми членами.
Рандульф все подливал из разных бутылок в стакан пастора Дуппе, глаза которого после каждого глотка становились все более и более нежными. Пастор сидел, блаженно улыбаясь и не выпуская изо рта огромной сигары, хотя, вообще говоря, он терпеть не мог сигары.
В разговоре Кристиансен упомянул, между прочим, имя редактора Левдала. Господин Левдал, говорят, тоже участвует в организации праздника?
На это Кристиансену ответили, что Левдал, в силу своего положения, не может, конечно, открыто войти в состав комитета. Но кандидат Холк, который с момента появления амтмана старался держаться в тени, включился здесь в общий разговор и рассказал, что Левдал намерен пропагандировать праздник, поместив о нем статью в газете.
Вот это было бы очень хорошо, заметил директор банка и многозначительно переглянулся с амтманом.
Теперь подготовка к празднику пошла полным ходом. А поскольку праздничный комитет был таким солидным и авторитетным, то все, что делалось в городе для праздника и крупные мероприятия и мелочи, тоже приобретало солидность и авторитет. В тот же вечер в собственной газете пастора Крусе появилась благожелательная статья о предстоящем народном празднике в «Парадизе». Это развеяло последние сомнения многих жителей города, в том числе и сомнения директора банка, который отдался подготовке праздника с таким энтузиазмом, словно готовилось празднование его именин.
Эллингсен рассказал своей жене, что Кристиансена они приняли в комитет из милости и что председателем избран он, Ивар Эллингсен.
Но когда на следующий день фру Эллингсен, встретившись с женой директора банка в лавке сестриц Иверсен, попыталась взять реванш, она опять потерпела фиаско. Фру Кристиансен держалась по-прежнему надменно и лишь мимоходом сказала, что ей, видимо, придется все-таки пойти на этот праздник, поскольку ее муж занимает официальный пост председателя городского самоуправления.
Таким образом, фру Эллингсен вновь оказалась побежденной.
По окончании заседания комитета Томас Рандульф спустился к мадам Бломгрен, чтобы посмотреть, как идет подготовка к празднику. Но оказалось, что смотреть пока еще не на что. Как объяснила мадам Бломгрен, основная трудность с бутербродами именно в том и заключается, что их надо сделать и съесть в один и тот же день. Пока же она могла только варить ветчину, солить мясо ну и тому подобное. Зато она уже успела заказать разных продуктов на огромную сумму.
Но имейте в виду, господин Рандульф, если ваш праздник почему-либо сорвется, если, например, пойдет проливной дождь, я разорена!
Рандульф успокаивал ее, как только мог. Хорошая погода, видимо, установилась надолго. И поскольку в праздничный комитет вошли все самые видные люди города, то бояться ей абсолютно нечего. И Рандульф вновь принялся перечислять всех по именам.
Констансе в белом переднике сидела на кушетке. Она перебирала изюм. Тесто для пирогов и печенья мадам Бломгрен собиралась замесить дома, а испечь все у булочника.
Рандульф подсел к Констансе и стал есть изюм.
Не берите из очищенного, кокетливо сказала она и слегка ударила Рандульфа по руке.
И вновь Рандульф подумал о том, как она изменилась. Он чувствовал, что в ее присутствий его охватывает какое-то беспокойство. Прежде с ним этого никогда не бывало; хотя он прекрасно знал, что Констансе давно уже стала взрослой девушкой, до сих пор это обстоятельство ничего для него не меняло.
Кроме того, Рандульф понимал, что он уже не юноша, а старый холостяк, и поскольку воспоминания неизменно приводили его к той далекой зиме, когда совершилась помолвка Фанни Хьерт, он обычно внушал себе, что уже давно разочаровался в жизни.