Я отрицательно покачала головой, так как он явно врал, да и сарказм в его словах говорил о многом. Да и «студенточкой» он меня никогда не называл. Перед глазами почему-то возникли все ситуации связанные с Семёном Алвисовичем за эти четыре месяца его преподавания.
Вот он заходит на кафедру, обводит всех взглядом, останавливается на мне и гипнотизирует, словно хочет что-то спросить, но не решается. Тогда впервые у меня в груди что-то завозилось и потянулось и хотело ответить тем же взглядом. Оценивающим, подавляющим, решающим для себя, подойдет он или нет. И это совсем не было похоже на меня.
Затем все эти поблажки с его стороны, только благодаря ему, иногда, на лекциях мне удавалось подремать, после бессонных ночей. Правда на зачетах и контрольных поблажки я никогда не видела, там просто выцарапывала, выкладывалась на все сто, чтобы ответить. Но так положено и было. Порой, от его каверзных вопросов, я воодушевленно вынимала из своей памяти то, что в другие моменты даже бы не вспомнила.
- Да благодетель из тебя Семён фиговый,- вздохнул Генри и, вставая, продолжил:
- Не переживай Катерина, тебе и правда сейчас тяжело придётся. Тебе с сыном нужна помощь. Не отказывайся. А нас не бойся, мы никогда не причиним вреда. Мы не звери какие-нибудь,- и очаровательно улыбнувшись, вышел из комнаты.
- Оставайся,- тихо прошептал Семён и кивнул на сына.
- Мы поможем Я помогу.
- Я Мне Хорошо мы останемся и спасибо,- решившись, ответила я.
В прочем, что я теряю, если останусь здесь? Мне реально нужно думать сейчас о ребёнке, который только что перенес серьёзное заболевание и ему нужны совершенно другие условия. А не слушать выяснение между родителями на маленькой площади общежития.
Да, сейчас не маловажно было связаться с бывшим мужем и решить этот вопрос. Поговорить