Вам плохо?
Нет, Нет, Уильям, все в порядке.
Я согласилась на танец.
Казалось, этому не будет конца. Мое сердце разрывалось на части, обливалось кровью, глаза украдкой метали взгляды на Генри. Я и не думала, что это будет так больно. Я справлюсь. Я буду притворяться. Я это умею. Я умею скрывать свои чувства. Умею.
Я уставилась на партнера и улыбнулась. Ужасно, душа и мысли рвались к нему, но стальной взгляд прикипел к Уильяму. Сосредоточение. Цена которого невыносимая боль и отчаяние. Музыка играла. Скрипки резали мне душу, все внутри рыдало и визжало. А снаружи улыбка и беспечность. Я плотно сжала зубы, что бы не закричать. Частые взмахи ресниц. Лишь бы не слезы. Не зарыдать.
Адский такт, манерные поклоны, жгучие повороты. Едва дышала.
Конец. Я сорвалась с места, едва не переходя на бег, едва демонстрируя непринужденный шаг.
Мисс Эмили Скотт, раздался голос сзади.
Да? обернулась. Передо мной стоял Эдвард. Эдвард Мендвуд, Уолтер, Уильям Хард и еще пару дам.
Мисс Эмили, отозвался Мендвуд, мы слышали Вы знаток символизма цветов?
Оливия. Она знает, что я увлекалась этим. Но здесь ее не было. Уолт. Видимо, Уолтер.
Есть немножко.
Вот подскажите мне. Помогите.
Да, пискнула я.
Я едва сдерживалась от крика и слез. Я задыхалась. Впервые после того случая я вижу Эдварда так близко.
Все уставились на меня. Коршуны.
Вот недавно я гостил у миссис Дардвуд.
Все начинало темнеть в глазах. От волнения у меня задрожали руки. Холод, дрожь и паника.
Вдруг кто-то подошел к нам. Я слегка обернулась. Генри. Генри. Боже, Генри. Спасибо. Тепло разлилось по спине. Мной овладело ощущение, что крепкая стена стала за мной. Что больше ничего страшного не случиться. Никогда. Мой Генри. Он рядом. Он со мной. Я глубоко вдохнула.
Так вот, она тоже увлекается цветами. Я был очарован. Безумно поражен ее талантом и шедеврами. В ответ миссис Дардвуд пообещала прислать букет, который, по ее мнению, больше всего подходит ко мне, символ которого впечатление, что навеяло мое общество. Как Вы думаете, что это было?
Не знаю, едва прошептала я. Мне хотелось ухватиться за Генри, спрятаться. Но нельзя. Нельзя.
Прекрасная желтая лилия в объятиях базилика.
О, как очаровательно!
запищала молоденькая девушка. Невероятно!
Спасибо, так вот, мисс Скотт, будьте так любезны, раскрыть символизм этого творения.
Все уставились на меня.
А она сама Вам не призналась? улыбнулся дерзко Генри.
Его голос, словно гром, разразился в голове, приводя меня в чувства.
Увы, нет.
Благородства, искусственно улыбнулась я, едва удерживаясь на ногах.
Дамочки захлопали и радостно захохотали. Генри ухмыльнулся.
Простите меня, я отвернулась, и тяжело выдохнув, побрела прочь.
Чванство и бедность. Изумительно и так тонко подмечено, я услышала тихий шепот Генри, но вдруг все потемнело вокруг и стихло.
* * *
Эмили, наконец-то, вдруг раздался голос Оливии где-то надо мной, когда сознание начало возвращаться ко мне. Перед собой я почти ничего не видела. Ужасно болели голова и глаза.
Оливия
Милая моя, что с тобой? Ты упала в обморок прямо на балу. Хорошо, что Генри был рядом.
"Рядом".
Где я?
Ты у себя. Успокойся.
Да там такая духотища была. Я сама чуть не потеряла сознание. Особенно, когда с Генри в танце кружилась. Ах, но, тем не менее, как это было изумительно и божественно.
Я зажмурилась от боли. Боже, Оливия, знала бы ты, как режешь по живому, как разрываешь меня.
Но признаться только хуже. Она будет страдать. Ради чего? Ради моей любви безответной любви? Нельзя. Теперь уж точно нельзя.
Наконец-то шум внизу стих. Конец. Бал закончился.
* * *
Стук в дверь.
Да.
Это я
Генри, я подскочила с кровати.
Да. Я не помешал?
Нет, что ты.
Как ты себя чувствуешь? все еще украдкой шептал он.
Нормально.
Ты потеряла сознание. Я чуть с ума не сошел.
Там было очень душно.
Да уж, а еще был Эдвард. Но, по сути, я сама его позвала. Что теперь, жаловаться?
Генри смущенно присел на кровать. Я села рядом.
Его что-то волновало. За время проживания в Стоун-парке он очень редко заходил ко мне в комнату.
Друзья.
Мне нужно тебе что-то сказать.
Да, я слушаю.
Эмили, я долго думал. И решил. Я хотел написать тебе письмо. Но подумал, это будет совсем нечестно. Так что я пришел это тебе сказать лично. Появились неотложные обстоятельства. До рассвета я уеду.
Надолго?
Думаю да.
Месяц?
Эмили, тяжело выдохнул Генри, я думаю, навсегда.
Он сорвался на ноги. Отвернулся.
Прости.
Едва осознавая происходящее, я выдавила:
Но, а Стоун-парк?
Я дарю его тебе. Лучшей хозяйки не найти.
Не нужен он мне! завизжала я. Зачем мне что-то без него?
Прости меня, я думаю, ты все поймешь. Когда-нибудь поймешь, почему я принял такое решение.
Но Но Оливия?
А что Оливия?
Разве ты не видишь, что она чувствует к тебе? Ты вскружил ей голову! И теперь бросаешь?
Как и меня
Я нет, это не так!
Ты что слепой?!!
Эмили, для меня Оливия всегда была дочерью моего друга Томаса. Она маленькая девочка, как дочь, маленькая дочурка для меня. И потом, пусть на вид мне двадцать пять, но на самом деле все же не так. Она для меня еще ребенок. И так будет всегда! О чем здесь вообще может быть речь? Возможно, моя манерность и уважение к ней как-то растолкованы иначе. Я не знал. Не хотел.