Светлана заснула успокоившись, представляя, как белый бутон распахивает свое желтое нутро. Она улыбалась и, засыпая,
повторяла себе: «вот видишь, зацвел, зацвел».
Но, утром она не проснулась. Вернее, проснулась но совсем не там, где ожидала.
Чей-то визгливый голос подгонял кого-то. И у Светланы возникло ощущение, что именно ее. Но такого в ее жизни не было никогда, даже в школьные и студенческие годы. Самоорганизация ее была на таком высоком уровне, что пугала маму.
Александра, ты меня не слышишь, или притворяешься? теперь голос стал еще ближе, и Светлане даже показалось, что если она откроет глаза, то увидит стоящую над собой хозяйку этого отвратительного фальцета.
Девка, поди, до утра книги свои читала. Никак не поймет, что все написанное ее матушка и нянька знают куда лучше, другой голос. Более мягкий, и к тому же очень зрелый. Его хозяйке лет семьдесят, не меньше.
В книгах есть тайна, а в ваших пустых понуканиях, Дарья, один укор, - третий голос был размеренный, и Светлана даже представила себе, как могла бы выглядеть его хозяйка: женщина чуть младше ее, ухоженная, терпеливая. Наверное, преподаватель. Нет, не воспитатель, а именно преподаватель. Так разговаривают с учениками старших классов или студентами.
Саша-а, - первый визжащий голос прямо над ухом дал понять, что теперь Светлана точно не спит. Она почувствовала запах давно забытых духов «Ландыш» и дуновение ветерка над ухом.
Прекрасное утро за окном, дитя мое, - голос «преподавателя» прозвучал одновременно с моментом, когда она открыла глаза.
Довольно просторная комната с белыми потолками и стенами, ровные рамки из молдингов - планок на стенах, большая картина с закатным солнцем над горами.
Светлана повернула голову и, сев в незнакомой кровати, открыла рот: перед ней стояли три незнакомые женщины.
***
Александра, не делай вид, что тебя ударили пыльным мешком и ты потеряла память. Мне достаточно твоего батюшки-проходимца, от брака с которым отговаривала матушка. Но мой батюшка, в свою очередь, тоже был проходимцем и поэтому решил, что его дочь будет жить в веселье. В итоге только глаз дергается, - тонкая и высокая, как указка, женщина лет сорока сорока пяти говорила со Светланой так, словно имела на это право.
Это что за спектакль? Вы кто? тихо спросила она, продолжая рассматривать пигалицу, решившую пошутить над Светланой. Тонкая талия, высокая грудь, закрытое платье с длинным рукавом. Тонкая, явно дорогая шаль на плечах. Сейчас такую купить надо постараться. Видно, что вязали из пуха руками. Каштановые волосы с редкими седыми штрихами высоко подняты и заколоты то ли заколкой, то ли шпилькой. Ее лицо портило лишь одно привычка щуриться, словно она плохо видела.
Браво, милая, браво! Я горжусь тобой, детка, - третья, которую она идентифицировала, как преподавателя, оказалась совсем не такой, как она представляла себе. Невысокая девушка лет двадцати пяти, пухлая, с веснушками, которые скидывали еще пару-тройку лет с этого и без того озорного лица в обрамлении рыжих кудряшек, которые она, видимо, пыталась стянуть на затылке, но они выскакивали, как пружинки. Бежевое платье, из-под которого торчали только носы кожаных светлых туфелек, готово было лопнуть от натяжения. «И почему она надела платье, которое ей мало?» - подумала Светлана.
Светлана Борисовна закрыла глаза и снова открыла. Эти трое не пропали, причем третья, словно сошедшая из книги, была настолько колоритна, что костюмом дело не закончилось. Ее выражение лица говорило: «А я вам говорила!». Здесь поверил бы даже Станиславский. Темная юбка с синей полоской по подолу, такая же синяя, как полоса, сорочка, заправленная в юбку. И туда же, под пояс просилась грудь.
Светлана поняла, что рассматривает чужую грудь и ей стало стыдно. Рубашка под сорочкой делала такими явными эти детали «и какого черта она не носит бюстгалтер?»- подумала она и подняла глаза к лицу женщины.
Батюшка не говорил, что головные мозги отдыхают только ночью, и коли не спать, то они ссыхаются? с каким-то запредельно важным видом женщина лет шестидесяти, по-сути ее ровесница,
объясняла Светлане странные вещи. Редкие волосы ее были совсем седыми, но ровно подстрижены чуть ниже мочки уха, и от уха до уха от лица их сдерживал то ли ободок, то ли гребень. Походила она на Мордюкову не только из-за прически хорошая актриса. Давно таких Светлана не видела ни в театре, ни тем более в кино.
Спасибо, милые женщины, мне все очень понравилось, а теперь откройте мне тайну кто вы? Светлана начала уже немного пугаться от всего происходящего, но тут поняла одну вещь, которая напугала ее еще сильнее: ее голос не был ее голосом. Воздух выходил из ее легких, благодаря привычным движениям языка и губ становился словами, но голос это был тонкий и нежный голосок девушки, а не привычный уже Светлане свой. Хоть она и сюсюкалась с детьми, он сильно поменялся, да и не был таким низким.
Раньше она отшучивалась тем, что была не «тонкой-звонкой», а толстой и тихой. Каждый кусок торта откладывался на ее талии моментально, и эту свою часть жизни она тоже строила «согласно купленному билету», то есть следила за весом всю жизнь. А с голосом работала - старалась говорить мягче, нежнее. Тем более разговаривать приходилось в основном с детьми.