Конечно, Оюна смотрела фильмы про школу. Там ничего подобного не было. Но кто его знает, вдруг ее школа исключение.
И сегодня как раз надо идти в первый класс. Первое сентября. Мама форму погладила. Банты приготовила, большие, белоснежные. И колготки белые. И туфли. И ранец достали новый, нежно-розовый, с большеглазыми феями с блестящими крылышками за спиной. Вдруг она сегодня получит двойку или сделает что-то не так, и ее, такую нарядную, посадят в ту ужасную комнату с пауками и змеями
Да ты уснула, что ли! Аякчаана сердито посмотрела на нее, ловко снимая с плиты кастрюлю, из которой выплескивалась на белоснежную плиту пушистая пена. Ничего тебе доверить нельзя! Сказала же следи, чтоб не убежало! ругалась она, вытирая дымящиеся лужицы молока, но оно неумолимо темнело, оставляя на белом глянце неаппетитные разводы, а в кухне едкий запах. Открой окно!
Оюна подбежала к окну, дернула за раму, та с треском распахнулась, увлекая за собой несколько цветочных горшков. Старшая сестра даже подпрыгнула от неожиданности конечно, мамины любимые фиалки и эти, как их там орхидеи.
Ой, только и пропела жалобно первоклассница.
Да ты вообще о чем думаешь? в гневе крикнула Аякчаана, понимая, что ей сейчас вместо утреннего завтрака придется снова убираться в кухне, пока грязь не разнесли по всему дому.
Оюна горько заплакала.
Дверь скрипнула, пропуская внутрь кухни дедушку.
Ну, ничего, ничего, мгновенно оценив обстановку, покачал головой он. Торопливость еще никому хорошую службу не сыграла.
Оюна шмыгнула носом и полезла в шкафчик под раковиной за совком и веником, а Аякчаана, бросив оттирать плиту, поспешила взять кружку, сунула в нее пирамидку с чаем, залила кипятком и, заботливо прикрыв крышкой, подала дедушке:
На, дедушка Учур, выпей, разбудили мы тебя.
И тебе доброе утро, внученька. Дедушка улыбнулся. Сухими, в глубоких морщинках пальцами взял кружку, с наслаждением вдохнул ароматный чай. Что приключилось-то тут у вас?
Да эта растяпа цветок разбила, с раздражением буркнула Аякчаана. Вернее, целых два.
Не «эта растяпа», а Оюна, мягко поправил дедушка. А ты что скажешь, внучка моя младшая?
Оюна, виновато мявшаяся с совком у открытого окна, подняла на дедушку зареванное лицо.
Я в школу боюсь идти, прохныкала она, там злая учительница и комната с пауками!
Дедушка медленно перевел потемневший взгляд, посмотрел на Аякчаану, да так, что дотянулся до самых потаенных уголков ее мыслей, прочитал, будто в открытой книге, как посмеивалась она, обманывая маленькую сестру и пугая.
С глухим стуком поставив чашку на стол, дед поманил к себе:
Подойди
ко мне, Аякчаана.
Она сразу съежилась. Ой, что сейчас буде-е-ет Шагнула вперед и замерла напротив деда. Будто кол проглотила.
Зачем сестру пугаешь? прошептал Учур. Зачем неправду говоришь? Зачем напраслину на хорошего человека возводишь?
Аякчаана молчала.
Зато Оюна покраснела до кончиков волос, виновато оглядываясь на посеревшее лицо сестры.
Я ему ничего не говорила! умоляюще прошептала она одними губами. Я не знаю, как он узнал
Учур и это услышал. Его морщинистое лицо стало еще более строгим, а глаза наполнились колючей темнотой, и она тонкими напряженными змеями повисла в воздухе.
А мне и не надо ничего говорить. Сам все вижу Оюна, встань ровно! приказал.
Та замерла.
А дед велел:
На меня посмотри
Глаза у Оюны распахнулись, она перестала моргать и, кажется, забыла, как дышать. Руки безвольно повисли вдоль тела. И будто померкло все. Притихли звуки, притушились цвета. По тесной кухоньке в далеком эвенкийском селе растекался запах сырого, покрытого мхами камня. Аякчаана остро почувствовала его он всегда появлялся, когда дедушка сердился. И это было самое страшное рассердить дедушку, своего главного заступника и помощника во всех начинаниях и делах. Главного друга и опору. Стыдно-то как. И правда: что это она пристала к малявке?
Прости! крикнула Аякчаана и бросилась к нему в ноги.
Обхватив сухие колени, она со всей силой вжалась в них. Запах сырого камня стал медленно отступать, а темнота рассеялась. Оюна тяжело дышала за спиной. Тоже напугалась.
Прости, дедушка, я же шутила просто, без злой мысли. Аякчаана подняла голову и жалобно посмотрела на узкое морщинистое лицо.
Не мне говори «прости», а вот ей. Он мягко указал на Оюну.
Оюна, прости, я шутила, когда говорила гадости про школу и про твою учительницу.
Та испуганно перевела взгляд со старшей сестры на дедушку и обратно, но промолчала.
Не бойся, Оюна, дедушка снова улыбался, Аякчаана будет с тобой. Если тебя кто-то обидит или напугает, ей говори Он погладил младшую внучку по голове. Она тебя в обиду не даст И вот еще что, Аякчаана. Его тон вдруг стал непривычно деловым. Ты, как уроки закончатся, сразу домой беги, не задерживайся. К нам гости приедут. Хочу, чтобы ты дома была.
Аякчаана онемела: какие гости? Мама ничего не говорила. А дедушка тем временем медленно встал и, похлопав ее по плечу, добавил:
Это ко мне гости, внучка. Твоя мама еще о них и не знает.
Он словно читал ее мысли.
Нет. Не так. Он ЧИТАЛ ее мысли.