Это был Грэм.
3
Одно мгновение двое мужчин, не говоря ни слова, дико таращились друг другу в глаза. Затем из Хэррона вырвался сдавленный крик.
- Грэм! - воскликнул он. - Грэм!
Грэм мёртвой хваткой вцепился Хэррону в руку, но до сих пор не произнёс ни единого слова. Когда он наконец заговорил, голос его звучал приглушённо и тихо.
- Хэррон! - прошептал Грэм. - Ты уцелел, Хэррон! Уцелел... во всем этом... - Он махнул рукой на горы обломков вокруг.
Внезапно он растянулся на камнях и остался лежать там; его тело сотрясали рыдания. Хэррон опустился рядом и попытался собраться с мыслями. Спустя минуту Грэм поднял заплаканное лицо.
- Это моя вина, Хэррон! - прорыдал он. - Весь этот ужас, что разнёс вдребезги мир людей и погубил миллионы и миллионы жизней, и тот ещё больший ужас, который ждёт своего часа, чтобы обрушиться на расколотый мир - всё это моя вина, Хэррон! С самого начала!
В приступе внезапной ярости Хэррон схватил учёного за плечи.
- Грэм! - воскликнул он. - Что случилось? Что ты сделал? Бог мой, старина, это же конец всего! Железо и сталь исчезли, города лежат в руинах, так же как Нью-Йорк... И одному богу известно, как далеко распространилось это бедствие!
Взгляд Грэма сделался неподвижным и пристальным.
- Так сейчас везде на планете, - произнёс он тоскливым и совершенно безжизненным голосом. - Железо... сталь... Они исчезли повсюду на земле, одновременно. Поверь мне.
Хэррон потрясённо отпрянул.
- Повсюду на земле! - повторил он. - Повсюду на земле сейчас так же, как здесь?!
Грэм понурился.
- Да. Города, корабли, поезда, самолёты, мосты - всего этого уже нет. Все обрушилось в тот самый миг, когда исчезли железо и сталь. Развалилось в одно мгновение. В тот миг рухнула сама наша цивилизация... И виноват в этом лишь я один!
Хэррон ошеломлённо молчал. Первым тишину нарушил Грэм.
- Однако для человечества ещё не все потеряно, - медленно произнёс он. - Если ему удастся избегнуть той ещё большей жути, которая ждёт, чтобы наброситься на наш мир. Тогда шанс ещё есть. И этот шанс - в наших руках, Хэррон!
- Именно я впустил погибель
возмущение магнитных потоков, что и привело меня к моему открытию. Следовательно, рассуждал я, должно быть возможным послать сквозь точку соприкосновения так же и звуковые волны, если сделать их длину равной длине магнитных колебаний. Придерживаясь этой теории, я сконструировал грубый приёмопередатчик, который увеличивал частоту звуковых сигналов при отправке и снова снижал при получении. Сам аппарат приводился в действие щелкающей металлической пластиной, весьма схожей с теми, что применяются в телеграфных клопферах. Я планировал улавливать эти щелчки и, увеличив длину их звуковой волны, посылать в разные стороны. Затем, используя расставленные по кругу записывающие микрофоны, я намеревался установить был ли данный звук в каком-нибудь месте заметно слабее, чем в других местах. Если бы такое произошло, это бы означало, что в том месте часть силы звуковых колебаний уменьшилась, проникнув в другой мир через точку соприкосновения.
Итак, я включил аппарат и несколько дней почти не отлучался от него. Насколько я мог судить по истечении указанного срока, звуки, улавливаемые микрофонами на северном краю островка, были несколько слабее, чем в других местах, и если моя теория была верна, то именно там должна была находиться точка соприкосновения. Однако, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги, мне взбрело в голову привести в действие ещё и приёмное устройство. Могло оказаться, что сквозь точку соприкосновения в наш мир проникают какие-нибудь случайные звуки, чья частота была бы достаточно высокой, чтобы мой приёмник смог их зафиксировать. Так что я включил приёмник - и в следующий миг, потрясённый, отпрянул назад. Ибо из аппарата - и, несомненно, из самой точки соприкосновения - доносились сигналы. Ясные и отчётливые щелкающие сигналы. Сигналы, которые раз за разом повторяли те, что я слал последние несколько дней. Сигналы, которые могли исходить только от разумных, мыслящих существ с другой стороны!
Последнее, что я рассчитывал найти, так это присутствие в соседнем мире живых созданий, наделённых разумом. Я почему-то никогда не допускал даже мысли, что другой мир может оказаться таким же обитаемым, как наш. Но теперь я понимал: должно быть, так оно и есть. Пробные сигналы, посланные мной сквозь точку соприкосновения, были пойманы и отправлены назад. Их повторили, дабы показать, что я был услышан. Я тут же отмёл свой первоначальный замысел - создать проход в точке соприкосновения - и целиком посвятил себя общению с существами на другой стороне.
Следующие несколько недель стали для меня неделями чудес. Большую часть дня и ночи я не отходил приёмопередатчика, поддерживая постоянную связь с таинственными созданиями по ту сторону точки соприкосновения. И, по мере того как я все лучше и лучше понимал их язык щелкающих сигналов, моё общение с ними постепенно делалось все более вразумительным и понятным. По одним лишь сигналам я, пожалуй, никогда бы не смог освоить этот язык. Однако сквозь точку соприкосновения можно было переслать любые звуки, если в достаточной мере изменить длину их волны, так что существа посылали мне порождаемый каким-нибудь объектом звук, например плеск воды или стук металла, а после сообщали и название самого объекта, благодаря чему я вскоре обзавёлся зачатками словаря и спустя короткое время уже мог довольно бегло с ними беседовать. Само собой, я понимал только щелкающие сигналы, которые мы пересылали друг другу, тогда как письменную или устную речь этих существ я бы не понял вообще; тем не менее знания сигналов мне хватало с лихвой.